Брасслок был лишен даже одежды — обнаженный, униженный, изувеченный, опустошенный. Единственное, что у него осталось — несколько мигающих иконок интерфейса, сообщавших о полученных повреждениях, последний дар Омниссии, оставшийся у него.
В следующий раз у него отберут и это. Он молился из последних оставшихся сил Омниссии и Императору, желая умереть до того, как это случится.
В первый раз за два века Брасслок понял, что значит в действительности быть человеком. Без даров Бога-Машины он был всего лишь стариком, беспомощным и слабым. Если бы его слезные железы не были удалены много десятилетий назад, он бы заплакал.
— Брат? — вдруг раздался голос. — Брат?
Чья-то рука опустилась на его плечо. Брасслок вздрогнул.
Пленники обычно не говорили друг с другом, боясь, что орки накажут их. А если и говорили, то не с Брасслоком — множество суеверий, окружавших техножрецов, заставляло других людей держаться от них подальше.
— Кто здесь зовет меня братом? — хрипло произнес Брасслок. Он не видел лица этого человека.
— Это не так уж важно, — ответил человек, присев рядом с изувеченным техножрецом. — Мы все здесь братья.
Технопровидец немного повернул голову. В камере было слишком темно, чтобы разглядеть человека, но системы усиления света в уцелевшем аугметическом глазу все же дали Брасслоку возможность увидеть его в расплывчатом зеленоватом свете.
Человек, назвавший его братом, сидел, обняв руками колени. Свет аугметического глаза отражался от его зрачков и зубов, придавая ему призрачный вид, и когда он двигался, Брасслоку казалось, что за ним остается зеленовато-белый след. Униформа человека была грязной и рваной, волосы растрепаны, лицо чем-то вымазано. В аугметическом глазу Брасслока все это имело цвет различных оттенков зеленого, но, что удивительно, человек, казалось, даже не был ранен.
— Ты… ты не скован, — прохрипел техножрец слабым голосом, издаваемым живыми голосовыми связками. Его аугмиттеры и вокс-динамики тоже были удалены.
Человек оглядел себя, словно удивившись.
— Действительно, не скован. Но железо и не сможет сковать человека, сильного верой в Императора, разве не так?
Брасслок отвернулся.
— Твоя вера весьма воодушевляет, — сказал он, хотя сам уже сомневался, что его вера столь же сильна.
— Как и должно быть, технопровидец Брасслок. Когда-то у меня не было веры, но в условиях, подобных этим, она становится поистине необходимостью.
— Воистину так, — ответил Брасслок.
Снаружи раздался свирепый окрик на низком готике с рычащим акцентом, приказывая им заткнуться. Что-то металлическое с силой ударило в дверь. Другие пленники зашипели, требуя, чтобы техножрец замолчал.
Человек, сидевший рядом, проигнорировал их.
— Брасслок, не позволяй им сломать тебя, неважно чем. Не выдавай им своих тайн!
Брасслок не ответил — он смертельно устал. Технопровидец уже почти заснул, когда вдруг вспомнил, что
Когда Брасслок поднял голову, чтобы спросить, не встречались ли они когда-либо ранее, то увидел, что человека рядом уже не было.
Объем месторождений лорелея, обнаруженных на равнинах Озимандии, рассчитанный по оценкам предыдущей Геологической Комиссии, как выяснилось, представляется серьезно заниженным. Комбинация приливных сейсмических воздействий, звездной радиации и повреждения коры планеты вследствие удара создала месторождения лорелея невиданного ранее количества и чистоты. Наши последние расчеты показывают, что в трещинах котловины присутствует количество необработанных кристаллов, равное половине ресурсов лорелея всего Калидара. Хотя по сравнению с другими месторождениями эти залежи расположены очень глубоко — песчаные харвестеры при их добыче представляются абсолютно неэффективными — их концентрация позволяет вести экономически целесообразную подземную разработку на больших глубинах, и по нашим расчетам это обойдется не более чем в 5 млрд. в год в имперской валюте, при расчетной смертности рабочих низших каст и мутантов-рабов немногим более 20 500 в год.
Комиссия рекомендует как можно скорее основать новый улей в центре котловины для наиболее эффективной добычи этого ценнейшего ресурса.
— Ровнее! Ровнее! Аутленнер, держи курс ровно по центру! — крикнул Кортейн по внутреннему воксу.
— Вижу, сэр, вижу! — раздался в ответ из динамиков голос водителя. — Я взял немного влево, потому что справа в скале трещина, она может не выдержать.
Двигатели «Марса Победоносного» грохотали, танк съезжал по склону в котловину, его огромный вес очень затруднял управление на растрескавшихся камнях и песке, покрывавших склоны котловины.
Кортейн кивнул Эппералианту, ожидавшему на своем посту связиста. Повернувшись к своей аппаратуре, Эппералиант включил передачу данных лазерными импульсами, предупреждая двигавшиеся позади машины, чтобы они повторяли маневр Аутленнера.
