— В любом случае, — отметил Лео Тайрвин, — даже если случится чудо и у его величества появится ребенок, необходимо выбрать регента.
— Регента, который в случае чего станет и новым императором? — уточнил Маймер.
— Разумеется.
Первый взрыв обсуждений, кто более всего достоин стать преемником последнего из рода Хистим, вполне ясно свидетельствовал о том, что выбор этот — дело нелегкое. Через полчаса графы и их старшие сыновья сошлись на том, что будущий императорский дом должен быть сильным, но дальше этого дело не пошло. Вален поразился, насколько много, оказывается, в Империи сильных и знатных домов, поскольку, вопреки его ожиданиям, названо было не пять родов, а одиннадцать, включая даже дом Сохам, нынешний глава которого способен был назвать только шестнадцать поколений, носивших титул, но зато в прапрабабках имел принцессу из Династии, младшую — и единственную — сестру правившего тогда императора. Это было еще до образования Пустошей и перенесения столицы в Беану, но имело немалое значение.
Впрочем, все присутствующие могли посчитаться родством с Хистим в той или иной мере, а также и с другими Династиями, некогда правившими Империей. Могли назвать с десяток предков, знаниями и кровью послуживших стране, столько же, а может, и больше, родственных связей между собой, словом, привести уйму различных доводов в свою пользу. Конечно, среди домов были и те, которые сразу не пожелали участвовать в схватке за власть и не предложили свою кандидатуру. Они предпочитали смотреть со стороны, и это был со своей позиции весьма мудрый подход.
Вален слушал и смотрел, и в нем крепла уверенность, что, если не вмешается нечто непредвиденное, все пойдет, как ему нужно. Не так-то просто в этих условиях выбрать достойного претендента на престол. Если бы в недавнем прошлом была хоть какая-нибудь война, лучше, конечно, тяжелая, но завершившаяся полной победой Империи, выбор бы сильно облегчился, и первым претендентом стал бы временный Военный Лорд — тот, кто принес победу стране. Но уже почти сто лет Империя жила в мире (приграничные стычки, конечно, не в счет, равно как и разного рода экспедиции), даже внезапной катастрофой, которая сделала нежилой почти четверть страны, соседи не решились воспользоваться. Государство было сильным, набеги северных племен и южных дикарей отражало без особого напряжения, и эти конфликты местного значения нельзя было поименовать войной даже с самой большой натяжкой. Ни один из представителей нынешней знати ни на одной из границ, понятно, не успел отличиться.
Единственное исключение представлял собой граф Рутвен, не нынешний, Эрно, а предыдущий, Гордон. Он успел повоевать на юге и, хоть войной это тоже не было, откромсал у южного соседа несколько больших островов в пользу Империи, привез в казну богатейшую добычу и был встречен как триумфатор. Но его больше не было.
А значит, не имелось и легкого решения. Лео понимал это не хуже Валена, и, как и магу, ему ни к чему была возможная гражданская война. Советник хотел, чтоб все ограничилось горячими спорами на совете. И он собирался добиваться этого всеми силами. А Рутао понимал, что немало обеспокоил дворян своим заключением. Это замешательство надо было использовать. Но делать решительные шаги предстояло позже, когда реальная смерть правителя (пройдет совсем немного времени и, наблюдая на приемах и балах здорового и веселого Вема, они в глубине души перестанут верить словам Валена) повергнет их в куда более глубокое смятение. Тогда-то и разгорится схватка за власть, из которой желанен будет любой выход. Рутао знал, что ему нужна в первую очередь поддержка советника, если ее не будет, магу ни в чем не удастся убедить совет. Значит, надо будет припугнуть Лео реальной возможностью войны.
Риск, да, но что в этом мире дается даром? Мало что.
Советник свернул совещание, когда понял, что обсуждение начинает затягивать графов в дебри таких вопросов, которых сейчас лучше не касаться. Он и не рассчитывал, впрочем, что все удастся решить за один раз, но начало было положено, а это самое главное.
Когда присутствующие потянулись к выходу, Лео нагнал Валена и придержал за рукав.
— Я хотел бы с тобой поговорить, Рутао, — сказал он, хмуро глядя исподлобья.
Маг остановился, любезно глядя на советника. Он знал Лео как очень опасного противника, которого не так-то просто обмануть, а потому предстояло следить не только за своими словами, но и за выражением лица. В глубине души, где еще оставались следы прежнего Валена, честолюбивого и упрямого молодого ученика мага, жаждущего достичь самого высокого положения, которое только возможно, тлел огонек азарта. Обыграть самого опытного игрока в Империи — разве это не заманчивая цель? Руками проницательного противника достичь желаемого, да так, чтоб он был уверен, будто стремится к собственной цели.
Советник отвел собеседника в сторонку.
— То, что ты говорил об императоре, совершенно серьезно?
— Ты думаешь, я стал бы шутить на совете? — изумился Рутао.
— Я совершенно серьезен, Вален. Насколько ты отвечаешь за свои слова?
— Я за них отвечаю.
