В боковом зале таверны стояли столы и стулья, но Веттий обнаружил купца, склонившегося над каменной стойкой бара в передней части. Содержатель, разливавший суп из одного из котлов, встроенных в прилавок, с надеждой наблюдал, как солдат осматривает комнату с порога, а затем подошел к Даме.
Маленький человек был там уже пару часов. Он не создавал никаких проблем. Даже не пил так много…
Но в его глазах было выражение, которое содержатель видел у других тихих людей в начале действительно плохого вечера.
— Я думал, вы уже ушли домой, — сказал Веттий, положив широкую левую ладонь на прилавок бара между собой и Дамой.
— Я не ушел, — сказал торговец. — Пойдите прочь.
Он допил остатки вина и протянул содержателю бронзовый кубок, прикованный цепью к прилавку. — Еще вина.
Таверна имела название «Под знаком Венеры». Он ждал, пока бармен наполнит кубок, и пока он демонстративно игнорировал короткое требование Дамы к нему, Веттий рассматривал статую на уличном конце стойки.
Терракотовая статуэтка высотой в два фута дала этому месту свое название. Она изображала Венеру, завязывающую сандалию, а ее свободная рука покоилась на головке члена Приапа, чтобы удержать равновесие. Тело Приапа было оставлено в естественном красноватом цвете грубой керамики, но Венера была выкрашена в белый цвет, с синими украшениями и кружевным лифчиком и трусами, которые она носила. Цвет был стерт с ее правой груди, той, что ближе к улице.
Дама отпил из вновь наполненного кубка. — Менелай гостил у меня последние дни, — сказал он в бокал с вином. — Поэтому, я не вернулся в свою квартиру.
Содержатель бара сидел за другим концом стойки, как и должно было быть. — Один для меня, — крикнул Веттий. Мужчина кивнул и налил вина в другую чашу, затем смешал его с вдвое большим количеством нагретой воды, прежде чем вручить солдату.
— Сожалею о вашем друге, — сказал Веттий тоном, который можно было бы по ошибке принять, как легкий.
— Простите за ваш меч, — пробормотал Дама и сделал большой глоток из своего кубка.
Солдат пожал плечами: — На нем и раньше была кровь, — сказал он. — Есть какие-нибудь соображения насчет того, как Пирр подменил записную книжку в сумочке вашего друга?
Как и все остальные в таверне, эти двое мужчин были одеты только в туники и сандалии. На протяжении столетий тоги были низведены до официального ношения: например, для придворных выступлений или для посещения танцев у богатого покровителя вроде Гая Рутилия Рутилиана.
Дама, должно быть, отправил свою тогу домой вместе с рабами, которые сопровождали его и Менелая на собеседование. Конечно, прежде чем снова надеть эту одежду, ее придется постирать…
— Это было бы нетрудно, — сказал купец, поставив кубок и встретившись взглядом с Веттием впервые с тех пор, как он шел за трупом своего друга мимо глазеющих слуг и просителей милости в приемной. — На улице это довольно легко. Или, возможно, это сделал слуга.
Он посмотрел на вино и снова отпил. — Мой слуга, возможно, так мог сделать.
Веттий тоже выпил. — Знаете, — сказал он как бы лениво, — я не очень люблю, когда меня выставляют дураком перед Префектом.
— Вы все еще живы, — отрезал Дама.
Веттий без всякого выражения посмотрел на маленького человека. Содержатель бара, который видел такой взгляд ранее, настойчиво махнул рукой паре крепких официантов, но солдат только сказал: — Да. Мы ведь живы, не так ли?
Дама встретился взглядом с солдатом. — Извините, — сказал он. — Это было бы уже слишком.
— Тяжелый выдался денек для многих людей, — сказал Веттий, пренебрежительно пожимая плечами. — Для… почти всех, кроме Пирра, я бы так сказал. Вы что-нибудь знаете об этом господине?
Торговец усмехнулся. — Я знаю то, что слышал от Менелая, — ответил он. — Главное, что Пирр не благородный человек. Он священник откуда-то с Востока — я слышал об Эдессе, но слышал и о других местах. Приехал сюда, в Рим, нашел старый храм, который рушился, и сделал его своей церковью.
Дама отхлебнул вина и покатал его по губам, словно пытаясь избавиться от неприятного привкуса. Может быть, так оно и было. Он не почувствовал никакой боли при упоминании имени Менелая, даже несмотря на то, что тело его друга все еще не было предано земле.
— Менелай всегда хотел, чтобы его кремировали. Он говорил, что новая мода на погребение возникла из-за… — он оглянулся вокруг, чтобы убедиться, что его не подслушивают те, кто может сильно обидеться, — мистической чепухи о воскрешении тела.
Веттий посмотрел мимо Дамы на бармена. — Эй, вы там, — позвал он, выуживая серебро из бумажника. — Колбасные рулеты для меня и моего друга.
Обращаясь к торговцу, он добавил так мягко, будто они были старыми друзьями: — Есть что-то такое в змее?
— Да…— сказал Дама, приводя в порядок свои воспоминания.— Он утверждает, что у него есть одна из бронзовых змей, которых Христос установил в пустыне, чтобы отогнать чуму. Что-то вроде того. Он утверждает, что она говорит, дает пророчества.
— Так ли это?
Дама фыркнул.— Я могу заставить змею говорить — с дураками, — если это стоит достаточных денег. И в этом деле есть деньги, поверьте мне.
