— Что это на вас сегодня нашло?
Не отвечая, парень ухватил шофера за плечи и проревел кому‑то через его голову:
— Слезай оттуда, не то тебя закачает! Эй, Шарбен!
Шофер оглянулся и заметил другого парня, вскарабкавшегося на правую подножку. Водители следующих грузовиков с изумлением наблюдали, как на насыпи появлялись все новые и новые рабочие, шумно приветствовавшие каждую подъезжающую машину.
— А вот еще песок!
— А вот грузовик с бутом!
— А вот грузовик с железом, ура! ура! ура!
— Ур — ра!
Вереница грузовиков в сопровождении рабочих медленно направилась к цехам. На первой машине открывали процессию Жако и длинный Шарбен: оба стояли на подножках, выпрямившись во весь рост, подставив лица порывам холодного ветра.
Прижавшись лбом к стеклянной двери своего «кабинета», Бурвиль, улыбаясь, смотрел на них. Он сунул в рот сигарету, пошарил в карманах, взглянул на еще нетопленную печку и решился выйти на улицу попросить огонька.
Кладовщик велел выстроить машины для разгрузки; он ходил вокруг, прихрамывая, и постукивал палкой по их бортам и шинам, словно перед ним были не грузовики, а скот.
— Сюда, сюда с арматурой! С песком становитесь вон туда, подальше! Подальше, говорят вам! Сгружайте полегоньку… сейчас не время разбазаривать строительные материалы, черт возьми!
Баро сказал Ла Сурсу:
— Надо будет собрать шоферов и объяснить им положение, пусть расскажут об этом у себя в гараже.
— Все материалы привезли?
— Да, я пересчитал грузовики. Всё здесь.
— Ладно. Тогда, пожалуй, можно начать… Я сбегаю за шоферами. На, возьми ключ.
Ла Суре вышел из столовой. Баро открыл ключом стенной шкаф, вытащил оттуда четыре литра красного вина и стаканы, поставил все это на стол, помешал в печке и подбросил в нее топлива.
Длинный Шарбен подошел к Жако.
— Послушай‑ка, — сказал он, — мне пришла в голову неплохая мыслишка… Что, если мы все будем приезжать на работу на велосипедах, ведь так мы сэкономим деньги, которые тратим на проезд. Ясное дело, сейчас не слишком‑то жарко, чтобы раскатывать по дорогам на велосипеде, но до стройки не так уж далеко, и стоит нам отправиться всей компанией… Те, у кого нет машины, возьмут ее у знакомых. А кроме того, мы сможем и здесь помочь, съездить, например, куда‑нибудь по — быстрому. Мы будем вроде как моторизованы.
Жако подумал с минуту и заявил:.
— Идет, по рукам!
* * *
Пятнадцатый этаж господствует над равниной. Он царит над пригородом, поглощающим избыток населения Парижа.
Густая сеть шоссейных и железных дорог опутала дома и поля. Вначале все внизу кажется застывшим, неподвижным, но когда глаз привыкает смотреть с высоты, все сразу оживает. Различаешь грузовики, возвращающиеся с Центрального рынка: они бегут по дороге на Орлеан, по дороге на Шартр и дальше на Круа‑де — Берни и на Версальское шоссе. Гигантский город разрастается и за пределы Орлеанских, Ванвских и Версальских ворот, но дома постепенно редеют, исчезают, уступая натиску обработанных земель. От Монружа, Малакова, Аркёйя, Кашана, Банье и до Бур — ла — Рена здания идут сомкнутыми рядами. Однако в Со и Круа‑де — Берни, во Френ и Антони луга, сады, поля, скверы и рощи одерживают над ними верх, и дальше уже тянутся отдаленные пригороды, где дома в поселках не лепятся тесно друг к другу, а затерялись, как островки среди полей, или соединены усаженной деревьями дорогой, по краям которой торчат похожие на вехи жалкие хибарки. Запутанная сеть рельсов, газовых и водопроводных труб, электрических проводов и телефонных кабелей, скрытая в городе благодаря целой системе подземных ходов, лежит здесь у всех на виду. Кажется, что Париж закинул эту сеть, чтобы удержать дома ближних и дальних предместий, разбегающиеся от него врассыпную. Муравьиная суета столицы заражает и предместья вплоть до самых отдаленных окраин. Огромные грузовики важно ползут с Центрального рынка, увлекая за собой рой мелких машин.
Пятнадцатый этаж господствует над равниной, поглощающей избыток населения Парижа.
Отсюда все видно как на ладони: свекловичные поля, пашни, сады, цветочные плантации, оранжереи и владения богатых садоводов Антони, Кашана, Бур — ла — Рена; Верьерский лес с крошечным озером, которое уже не скрывают обнаженные ветви деревьев; холмы Жуи — ан — Жоза и Бьевра, сплошь усыпанные виллами; долина Иветты с каймой тополей и телеграфных столбов; возвышенность Вилебон, ощетинившаяся антеннами радиостанции; пустыри, строительные площадки, серые, черные, коричневые или выжженные квадраты земли. И всюду длинные корпуса предприятий: зернохранилища Вильморена, литейные заводы Масси, два кирпичных завода, мастерские СФИМ, железнодорожные депо, атомный городок на плато Саклей, белый и просторный, точно египетский храм. Мосты, туннели, радиомачты, газометры, водонапорные башни, виадуки, ветряные мель — ницы. На перекрестках или вдоль дорог мастерские дорожного управления, длинные рвы с проложенными в них трубами, а чуть подальше — леса строек, фундаменты, площадки и насыпи.
