— Нечего тебе бояться, — заверил Бобби. — Хэл только с виду такой бука. Тех, кто ему по душе, он не убивает.
— Однажды пришлось, — буркнул Хэл.
— Ты убил человека, который тебе нравился? — удивился Бобби. — За что?
— Он попросил одолжить мою расческу.
— Вот видишь, Фрэнк, ты в полной безопасности. Только не проси у Хэла расческу. Но Фрэнку было не до шуток.
— Я все думаю про кровь у себя на руках. Вдруг я кого-то поранил? Не дай бог это повторится.
— Ну, Хэла тебе поранить не удастся. Он у нас грозный воин.
— Точно, — подтвердил Хэл. — Рыцарь без траха и упрека.
— Вез траха? Мне до твоих сексуальных трудностей дела нет, Хэл. Одно могу сказать: не ешь столько суши[5] — не будешь отпугивать девочек запахом сырой рыбы. И тогда трахайся сколько влезет.
Перегнувшись через перильце, Джулия взяла Фрэнка за руку.
— Ваш муж всегда такой, миссис Дакота? — вяло улыбнулся Фрэнк.
— Зовите меня Джулия. Всегда ли он болтает без умолку и балагурит? Не всегда, но, увы, частенько.
— Слышишь, Хэл? — возмутился Бобби. — Жен-шины и те, у кого отшибло память, лишены чувства юмора.
— Моему мужу только бы позубоскалить, а над чем — неважно. Хоть над автомобильной аварией, хоть над похоронами.
— Хоть над зубной щеткой, — вставил Бобби.
—..Случись атомная война, он бы отпускал шуточки и насчет радиоактивных осадков. И ничего с ним не поделать. Неизлечим.
— Джулия пыталась излечить, — снова ввернул Бобби. — Отправила меня в лечебницу для патологически жизнерадостных. Там мне вкатили большую дозу хандры. Не помогло.
На прощание Джулия сжала руку Фрэнка.
— Тут вам ничего не грозит. В случае чего Хэл будет начеку.
Энтомолог жил в новом районе Ирвина, называвшемся Тертл-Рок, в двух шагах от университета. К неярко освещенным дверям дома вела дорожка, на которой растекались дождевые лужи и лежали круги света от невысоких, напоминавших грибы фонарей под широкими черными колпаками.
Держа в руке одну из кожаных сумок Фрэнка Полларда, Клинт поднялся на узенькое крыльцо и позвонил в дверь.
Из переговорного устройства под кнопкой звонка раздался мужской голос:
— Кто там?
— Это доктор Дайсон Манфред? Меня зовут Клинт Карагиозис. Я из агентства «Дакота и Дакота».
Через полминуты Манфред открыл дверь. Это был тощий мужчина на голову выше Клинта. На нем были черные брюки, белая рубашка с расстегнутым воротом, на шее болтался зеленый галстук.
— Боже ты мой, на вас нитки сухой нет!
— Промок маленько.
Манфред открыл дверь пошире, посторонился и пропустил Клинта в прихожую с кафельным полом.
— Угораздило же вас выйти в такой вечер без зонта и без плаща, — посочувствовал Манфред, закрыв дверь.
— Ничего. Это даже бодрит.
— Что бодрит?
— Дождь.
Манфред разглядывал Клинта с нескрываемым удивлением, но, по мнению Клинта, сам энтомолог выглядел гораздо удивительнее. Он был худ до чрезвычайности, кожа да кости. Одежда была ему велика, брюки мешком висели на тощих бедрах, а острые плечи только что не прорывали рубашку, будто она напялена прямо на скелет. Угловатый и нескладный, энтомолог имел такой вид, словно его соорудил из сухих сучьев какой-то бог-недоучка. Худощавое, длинное лицо с высоким лбом и впалыми щеками было так туго обтянуто загорелой жесткой кожей, что казалось, она того и гляди лопнет на скулах. Диковинные янтарные глаза смотрели на Клинта с холодным любопытством, которое, несомненно, было хорошо знакомо бесчисленным жукам, помещенным в его коллекцию. Манфред опустил глаза и воззрился на кроссовки Клинта, вокруг которых натекла уже целая лужа.
— Прощу прощения, — спохватился Клинт.
— Ничего, просохнет. Я работал в кабинете. Пойдемте туда.
Мимоходом заглянув в гостиную, которая располагалась справа от прихожей, Клинт успел заметить обои с геральдическими лилиями, толстый китайский ковер, множество пухлых кресел и диванов, антикварную английскую мебель, темно-красные велюровые гардины и столы, заваленные сверкающими безделушками. Эта викторианская обстановка никак не вязалась с типично калифорнийской архитектурой дома.
Вслед за энтомологом Клинт миновал гостиную и направился по короткому коридору в кабинет. Манфред шел чудной походкой, почти не сгибая ноги, ссутулившись и слегка вытянув шею. Ну прямо доисторическое насекомое, богомол какой-то.
Клинт думал, что кабинет университетского ученого мужа битком набит книгами, однако в единственном книжном шкафу справа от стола он увидел всего сорок-пятьдесят томов. Были тут и шкафы со множеством широких и не очень глубоких ящичков — должно быть, в них хранились всякие жуки-пауки. По стенам были развешаны застекленные коробочки с наколотыми на булавках насекомыми.
Внимание Клинта привлекла одна коллекция. Заметив это, Манфред сообщил:
— Тараканы. Изумительные существа.
Клинт промолчал.
— Я имею в виду простоту их строения и функции. Внешность у них, разумеется, отнюдь не изумительная. Клинт никак не мог отделаться от ощущения, что жуки живые.
— Как вам нравится тот великан — вот там, в углу?
— Крупный, сэр, ничего не скажешь.
