Данное произведение целиком и полностью является плодом фантазии автора и не основано на реальных событиях.
Темный лес вставал перед ним сплошной стеной. Высокие вековые сосны стояли так близко друг к другу, что переплетались ветвями где-то в вышине, закрывая доступ солнечным лучам. В самих деревьях не было ничего необычного. Деревья, как деревья… Настораживала мертвая тишина, царившая в этом месте. Не шелестел ветвями ветер в вышине, молчали птицы, не было заметно и насекомых, которых обычно полно в это время года. Это было совсем не характерно для обычного леса…
Кто-то был рядом, но он его не видел, лишь ощущал его присутствие. И этот человек (он знал, что это точно человек) не был его врагом. Скорее союзником… И больше никого в этом богом проклятом месте…
Он мысленно прощупал окрестности вокруг. Обычно ощущалось присутствие зверья, птиц, насекомых. Здесь же не было ни одного живого существа, кроме них, и это настораживало его…
Ответ пришел неожиданно. Он вдруг получил мысленный удар такой силы, что мгновенно «оглох» и «ослеп». Теперь он не мог чувствовать на расстоянии. Но этого уже и не требовалось. Чужеродное присутствие ощущалось и так. И этот факт почему-то вселил в его душу панический ужас, парализуя сознание. Источник этого ужаса очень быстро приближался, а с его приближением нарастал и страх…
Быстро, насколько позволял его скованный невидимыми путами мозг, он принялся творить защиту, опутывая себя, словно коконом, воображаемой защитной оболочкой. Стало легче, но ненамного. Ему оставалось только уповать на то, что неведомое зло не сможет до конца пробить этот барьер, увязнет в нем. Иначе — смерть! Впрочем, он не был уверен, что это было самым худшим из того, что его могло ожидать…
В Н-ском районном отделе НКВД зазвонил телефон. Младший лейтенант госбезопасности Свинцов оторвался от дела, которое внимательно изучал последние несколько часов, и посмотрел на черный аппарат. Телефон опять зазвонил, и он снял трубку, предварительно бросив взгляд на часы. Было 19 часов 30 минут.
— Районный отдел НКВД. Младший лейтенант Свинцов слушает.
— Толя? — услышал он хорошо знакомый ему женский голос.
— Лиза? Какими судьбами?
Ему показалось, что девушка, с которой они вместе учились и дружили еще до войны, чем-то взволнована.
— Толя, я видела Васю!
— Не может быть!
Рука, державшая трубку, вдруг предательски задрожала, сердце учащенно забилось. Он ожидал услышать от нее, что угодно, только не это. С того дня, когда они в последний раз видели Ваську, прошло уже много времени, и Свинцов надеялся, что этот человек ушел из их жизни навсегда. И вот, кажется, объявился…
С Василием Головиным они когда-то были друзьями. Вместе играли, вместе учились, делили радости и невзгоды. Казалось, ничто не может разрушить их крепкую дружбу…
Все кончилось в тридцать восьмом году. Отец Васьки, работавший лесником в окрестностях Алексеевки, был арестован и осужден с расхожей в то время формулировкой: «враг народа». Свинцов хорошо знал этого сильного и красивого мужчину. Поначалу паренек никак не мог понять, как он, старый подпольщик, большевик, прошедший гражданскую войну, мог быть врагом Советской власти и участвовать в заговоре. Этот факт не укладывался в его голове, но отец доходчиво разъяснил ему, что к чему.
— Запомни, сынок, — сказал он ему тогда, — в наше время никому нельзя доверять. Вчерашний друг может оказаться врагом.
Он знал, что говорил. Отец работал в райкоме партии…
Васька замкнулся после ареста своего отца. Пятно позора автоматически легло и на него. Ребята перестали с ним разговаривать, однажды даже жестоко избили его. Свинцов не участвовал в драке, но и не помешал избиению. Он даже не помог Ваське подняться, когда тот пытался встать на ноги, отплевываясь кровью из разбитого рта. На то были веские, как ему тогда казалось, причины…
На следующий день после драки Ваську забрали с собой приезжие люди в штатском. С тех пор он его больше не видел, но очень часто вспоминал тот укоризненный взгляд, которым наградил его бывший друг. Его мучили угрызения совести, он не был до конца уверен, что поступил тогда правильно. А с другой стороны, если бы он поступил по-другому, сейчас бы не сидел здесь, а парился где-нибудь в другом месте…
— Ты уверена? — переспросил Свинцов девушку. — Он узнал тебя?
— Сделал вид, что не узнал. Сказал, что я ошиблась, — ответила она.
— А, может, ты и в самом деле ошиблась? Сколько времени-то прошло!..
— Нет! Я хорошо помню тот шрамик, который, который остался у него после падения с лестницы. Помнишь, когда вы с ним полезли на чердак, а перекладина под ним проломилась?..
Младший лейтенант задумался. Василий Головин был первой и единственной любовью Елизаветы Семеновой, а это не забывается. Вряд ли она могла ошибиться…
— Он был один? — поинтересовался Свинцов.
