Она бросила ненавидящий взгляд в спину Данила и, видя, что тот задумался, уставилась на участкового, при этом беззвучно зашевелив губами. Василий замер на минуту, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, руки его задрожали.
Поворачиваясь Данил увидел, как участковый направился к двери, вытянув перед собой руки. В два прыжка он преградил ему путь.
– Очнись, – громко крикнул он ему в лицо, замечая взгляд его остекленевших глаз, полностью лишённый смысла.
Василий продолжал идти, пока не упёрся в Данила. Тогда он потянул руки к косяку через его плечо.
Данил ударил его в грудь кулаком:
– Очнись. Что ты делаешь? Она нам с рук не спустит. – Он схватил участкового за плечи и с колоссальным усилием принялся отодвигать его от двери. – Мне тоже жаль её, но дело нужно закончить.
Слова Данила, как ни странно, вывели участкового из транса. Он провёл рукой по лбу, смахивая с себя наваждение, глаза приняли осмысленное выражение, возвращая его к окружающей действительности.
– Фу, – выдохнул он громко, – ну и бед я чуть было не натворил.
Данил с немым укором посмотрел на женщину. Она ответила ему прямым жёстким взглядом, полным злобы и отчаяния.
– Если хочешь выйти отсюда, сознайся во всём, покайся и поклянись, – сказал он сухо, выделяя ударением последние слова. – Иначе мы тебя не отпустим.
Одарив их уничтожающим взглядом, она состроила хищную гримасу и отвернулась к окну, всем своим видом показывая несогласие с применением в отношении себя негуманных методов воздействия.
Ничуть не смущаясь столь откровенному пренебрежению к его словам, Данил вытащил из-за двери табурет:
– Ну что же, мы не торопимся. Посидим до вечера. А ночью будешь одна здесь куковать. Может, хоть это тебя проймёт.
– Да, – подтвердил участковый. – Не жди от нас сострадания. Лучше сознайся прямо сейчас, покуда мы ещё здесь.
Она повернулась, и Данил удивился перемене, произошедшей в её лице. Теперь она как-то косо улыбалась, переводя безумный взгляд с Данила на Василия, словно искала в них уязвимые места.
– Чего вы от меня хотите? – задала она вопрос, и сама же ответила: – Раскаяния в содеянном. Не дождётесь, – в голосе её зазвенела открытая угроза, отчего у Данила по спине побежали мурашки.
– Хорошо, – сказал он тихо, – если это твоё окончательное решение, тогда мы уходим.
Он демонстративно встал и переглянулся с участковым.
Эмма Францевна упорно молчала, поджав и без того тонкие губы. Не было смысла упрашивать её дальше.
Понимая, что для раскаяния ей нужно созреть, они молчком встали и вышли из кабинета. Василий запер дверь на ключ.
Домой шли, постепенно ускоряя шаг, оба чувствовали неловкость за молчание, но сказать было нечего. Перекинувшись несколькими стандартными фразами, они договорились встретиться вечером у сельсовета и разошлись каждый в свою сторону.
Данил отправился посмотреть свою корову. Она паслась недалеко от дома, перед лесом, в овражке. Увидев её издали, он облегчённо вздохнул. Не ведая о беспокойстве хозяина, она мирно пощипывала молодую травку вместе с Ленкиной тёлкой Маргаритой.
Чтобы хоть как-то отвлечь себя от мрачных мыслей о ведьмах и колдовстве, Данил надумал поработать. Тем более на повестке дня стоял вопрос о выполнении великого множества неотложных дел, которые он обязан был сделать вчера, позавчера и месяц назад.
Для начала он натаскал в дом воды из колодца и неприятные воспоминания, связанные с этим местом нахлынули на него с удвоенной силой.
Тогда он почистил коровник, вытряхнул половики и постепенно втянулся в работу, невесёлые мысли отошли на задний план.
Приготовив ужин, он достал, было, початую бутылку водки, оставленную участковым, но, передумав, поставил её на место. Выпить не тянуло. До встречи с Василием оставалась масса времени, которое нужно было убить с пользой. Раз уж сегодня так сложились обстоятельства и он с самого утра трезв как стёклышко, стало быть, самому Богу угодно, чтобы он занялся огородом.
С горем пополам он нашёл – таки тяпку, неизвестно для какой цели запрятанную в пустой курятник. Несказанно довольный результатом своих продолжительных поисков, гордо подбоченившись, он вышел в огород и… ужаснулся!
Культурные растения на грядках представляли собой жалкое зрелище. Из потрескавшейся земли, неделями обходившейся без влаги, выглядывали недоразвитые и чахлые морковь, свекла и лук. У соседки напротив всё это дело пышно зеленело и крепко торчало из земли, устремив весёлые макушки к солнцу. Сравнив соседские грядки со своими, Данилу испытал муки совести. Он принялся таскать воду из колодца и поливать несчастные растения. Земля впитывала воду, как в пустыне в страшную засуху. Он не переставал удивляться, каким образом ему раньше удавалось собирать урожай, если за всё лето он только и сделал, что воткнул семена в землю. Всё остальное время либо болел с похмелья, либо похмелялся.
Погрязши по уши в заботах, он ни разу не вспомнил об Эмме Францевне, томящейся взаперти.
Солнце уже начало садиться, последний раз одаряя землю слабым теплом, растерянным за долгий день прилежного сияния.
