Гибриды полностью

– Я понимаю. Но я также понимаю, что без постоянного компаньона я никогда не стану здесь своей.

– Спасибо, – снова сказал Понтер с теплотой в голосе. – Компаньон какого типа тебе бы хотелось?

Мэри рассматривала раскинувшийся вокруг первозданный ландшафт – обнажения коренных пород среди не знавшего топора леса.

– Что, прости?

– Ты можешь установить стандартную модель компаньона. Или, – Понтер поднял левую руку и повернул внутреннюю сторону предплечья к Мэри, – ты можешь выбрать компаньон, как у меня, с полноценным искусственным интеллектом.

Мэри вскинула брови:

– Я даже не задумывалась об этом.

– Интеллектуальные компаньоны пока есть лишь у немногих, – сказал Понтер, – хотя я ожидаю, что в будущем они станут популярными. Тебе, несомненно, будут полезны вычислительные мощности продвинутой модели; они понадобятся для функций синхронного перевода. Однако тебе решать, какие ещё функции в него включить.

Мэри посмотрена на компаньон Понтера. Внешне, разумеется, он ничем не отличался от десятков других, которые она уже успела увидеть, – за исключением, конечно, золотого компаньона Лонвеса Троба. Но она знала, что внутри этой коробочки живёт Хак.

– Каково это, – спросила Мэри, – иметь интеллектуального компаньона?

– О, это не так ужасно, как может показаться, – ответил голос Хака из внешнего динамика. – Я уже начинаю привыкать к этому здоровяку.

Мэри рассмеялась, не столько от самой шутки, сколько от её неожиданности.

Понтер закатил глаза – мимический жест, который он перенял у Мэри.

– И так всё время, – сказал он.

– Я не уверена, что готова к такому, чтобы кто-то каждую секунду был со мной. – Мэри задумалась. – А Хак на самом деле… ну, мыслит?

– В каком смысле? – не понял Понтер.

– Ну я знаю, что вы не верите в душу; я знаю, что вы считаете свой собственный разум абсолютно предсказуемой программой, выполняемой аппаратным обеспечением вашего мозга. Но всё-таки – мыслит ли Хак по-настоящему? Осознаёт ли себя?

– Интересный вопрос, – сказал Понтер. – Хак, что скажешь?

– Я знаю о факте своего существования.

Мэри пожала плечами:

– Но… но я не знаю, скажем, есть ли у тебя собственные желания или стремления?

– Я желаю быть полезным Понтеру.

– И всё?

– И всё.

Вау, подумала Мэри. Кольму следовало бы жениться на одном из них.

– Что будет с тобой – Понтер, извини, – что будет с тобой, когда Понтер умрёт?

– Я получаю энергию от биохимических и биомеханических процессов в его теле. В течение нескольких децидней после его смерти я прекращу функционировать.

– Это не беспокоит тебя?

– Вместе с Понтером исчезнет цель моего существования. Нет, это меня не беспокоит.

– Интеллектуальный компаньон очень полезен, – сказал Понтер. – Я сомневаюсь, что сумел бы сохранить рассудок, когда впервые попал в ваш мир, если бы не Хак.

– Я не знаю, – сказала Мэри. – Просто это… прости меня, Хак… это как-то… жутковато. А можно его потом проапгрейдить? Ну то есть начать с базовой функциональности, а искусственный интеллект добавить как-нибудь потом?

– Конечно. У моего компаньона изначально тоже не было интеллекта.

– Может быть, так и надо сделать, – сказала Мэри. – Хотя…

Нет. Нет, она пытается стать здесь своей, и для этой цели компаньон, который может давать объяснения и советы, будет весьма полезен.

– Нет, давай уж со всем фаршем.

– Я… прости, не понял?

– В смысле, я хочу мыслящий компаньон, как Хак.

– Ты не пожалеешь об этом решении, – сказал Понтер. Он посмотрел на Мэри с улыбкой и гордостью на лице. – Ты не первый глексен, посетивший этот мир, – сказал он, и это была правда. Первой была либо женщина из Лабораторного центра контроля заболеваний в Оттаве, либо другая женщина, из Центра по контролю и профилактике заболеваний в Атланте; Мэри не знала, которая из них первой прошла через портал. – Однако, – продолжал Понтер, – ты станешь первым глексеном, установившим себе постоянный компаньон, – первым, ставшим одним из нас.

Мэри посмотрела сквозь прозрачную стену транспортного куба на прекрасный осенний пейзаж.

И улыбнулась:

Водитель высадил их на массиве солнечных батарей, которые выполняли также функцию посадочной площадки у дома Понтера и Адекора. Здание было выращено методом древокультуры, и его центральная часть представляла собой полый ствол массивного лиственного дерева. Мэри уже видела дом Понтера, но тогда его листва ещё не начала менять цвет. Сейчас он выглядел просто изумительно.

Внутреннее освещение обеспечивалось химическими реакциями, идущими внутри проложенных вдоль стен прозрачных трубок. Собака Понтера Пабо выскочила навстречу поприветствовать их. Мэри уже привыкла к её волчьей внешности и наклонилась почесать животное за ухом.

Потом она оглядела круглую гостиную.

– Как жаль, что я не могу остаться здесь, – сказала она с тоской.

Понтер подхватил ее на руки, и Мэри обняла его, положив голову ему на плечо. Всё равно четыре дня с Понтером – это лучше, чем весь месяц с Кольмом.