– Лонвес? Это Джок. Подойдите ко мне в кабинет, пожалуйста…
Дверь кабинета отворилась – без стука, – и вошел Лонвес Троб.
– Что случилось, Джок? – спросил старый неандерталец.
– У меня тут один прибор, – Джок указал на вытянутое устройство, лежащее на его столе, – и я не могу разобраться, как его включить.
Лонвес пересёк кабинет; Джок мог поклясться, что расслышал, как поскрипывали при этом его суставы. Он склонился над столом – в этот раз скрип прозвучал яснее – и приблизил свои механические глаза к прибору.
– Вот здесь, – сказал он, указывая на отдельно стоящий контрольный штырёк. Он схватил его скрюченными пальцами и потянул на себя. Прибор тихо загудел. – А что это такое?
– Мэри сказала – синтезатор ДНК.
Лонвес внимательно оглядел прибор.
– Корпус стандартный, но ничего подобного именно этому устройству я никогда не видел. Вы не могли бы его приподнять?
– Что? – переспросил Джок. – А, конечно. – Он оторвал прибор от столешницы, и Лонвес сгорбился, заглядывая под его днище.
– Вам захочется подключить его к внешнему источнику питания, и… ага, отлично: у него есть стандартный интерфейсный порт. Мы с доктором Бенуа собрали несколько устройств, позволяющих подключать неандертальские приборы к вашим персональным компьютерам. Выделить вам одно?
– Э-э… конечно. Да.
– Я попрошу доктора Бенуа позаботиться об этом. – Лонвес двинулся к дверям. – Весело провести время с новой игрушкой.
Следующие несколько часов Джок провёл, изучая кодонатор и читая заметки, которые приготовила для него Мэри.
Эта штука умела изготовлять ДНК, это было понятно.
А также РНК – Джок знал, что это другая разновидность нуклеиновых кислот.
Похоже, что она также могла производить ассоциированные белки, наподобие тех, что связывают дезоксирибонуклеиновую кислоту в хромосомах.
У Джока были некоторые базовые познания в генетике: многие из исследований, в которых он участвовал в RAND, имели отношение к биологической войне. Если этот прибор может производить цепочки дезоксирибонуклеиновой кислоты и белки, то…
Джок сплёл пальцы. Ребята в Форт-Детрике[54] отдали бы за такую штуку всё!
Нуклеиновые кислоты. И белки.
Это строительные компоненты для вирусов, которые, собственно, и являются кусочками ДНК или РНК в белковой оболочке.
Джок уставился на машину, размышляя.
Телефон на столе Джока издал особый сигнал, означающий внутренний звонок.
– Прибыл соискатель, назначенный на 11:30, – произнёс голос миссис Уоллес.
– Хорошо, спасибо.
Через пару секунд в дверь вошёл тощий голубоглазый мужчина.
– Доктор Кригер, – сказал он, протягивая руку. – Рад познакомиться.
– Садитесь.
Мужчина сел, но прежде вручил Джоку копию своего довольно объёмного резюме.
– Как видите, я получил докторскую степень в области генетики в Оксфорде. Я там работал в Центре изучения древних биомолекул.
– Вы работали с неандертальцами?
– Нет, с ними нет. Но я делал много другой работы, связанной с поздним кайнозоем.
– Откуда вы узнали о нас?
– Я работал в Йоркском университете, где раньше работала Мэри Воган, и…
– Обычно мы сами приглашаем нужных нам людей.
– О, я прекрасно это понимаю, сэр. Но я подумал, что раз Мэри уехала в другую вселенную, вам, возможно, потребуется новый генетик.
Джок бросил взгляд на лежащий на столе прибор.
– Знаете, доктор Раскин, он нам и в самом деле требуется.
Прошло почти три недели с тех пор, как делегация ООН, включая Джока, вернулась домой. Понтер и Адекор работали в своей квантово-вычислительной лаборатории в тысячах саженей под землёй, когда с той стороны пришло сообщение в виде запечатанного пакета, доставленного через деркерову трубу офицером канадской армии.
Так случилось, что пакет вскрыл сам Понтер. На оказавшемся внутри конверте красовался рассечённый надвое земной шар – логотип «Синерджи Груп», и Понтер решил, что письмо для Мэре. Но, как оказалось, он ошибся. К его изумлению, на конверте стояло его собственное имя, написанное английскими буквами и неандертальскими идеограммами.
Понтер вскрыл конверт; Адекор заглядывал ему через плечо. Внутри оказалась бусина памяти. Понтер опустил её в гнездо проигрывателя, и перед ним появилось трёхмерное изображение Лонвеса Троба; его механические глаза светились собственным синим светом. Изображение было в масштабе примерно один к трём и парило в полусажени над консолью.
