– А ключ, ну, ведет в комнату, где можно намозолить себе глаза над древними некромантическими книжками.
Харроу не обернулась, но Гидеон почувствовала, как она закатила глаза.
– Исследование Второго дома содержит полное и точное объяснение теоремы, которая использовалась для оживления твари. Изучив теорему, любой некромант-недоучка сможет ее воспроизвести. Я обрела знания, необходимые для управления еще одной живой душой. Но гораздо интереснее то, что я узнала из теоремы о твари.
– Ты научилась делать огромных костяных гадов. – Гидеон решила не думать об управлении живыми душами.
На этом Харроу остановилась – в самом начале лестницы – и наконец оглянулась.
– Нав. Я и так умела делать костяных гадов. Но теперь я знаю, как заставить их регенерировать.
Исход, не нужный вообще никому.
Они наконец спустились и увидели угловатые контуры на полу. Кто-то сохранил информацию о смерти Абигейл и Магнуса, тщательно разложив по полу ленту. Выглядело это все очень странно, потому что кровь никто не убрал. Предательские пятна застыли на полу.
– Секстус, – заявила Харроу, легко опускаясь на пол. – Шестые слишком много внимания придают телам.
Гидеон не ответила. Харроу продолжила:
– Изучение места смерти не принесет пользы, куда важнее понять мотивы живых. По сравнению с этим вопрос, кто именно убил Пент и Куинна, почти не имеет значения.
– «Кто», – произнесли из темноты, – или «что». Я голосую за что.
Дульсинея Септимус вышла вперед. В зеленоватом свете сульфидных ламп она казалась совсем прозрачной. Она тяжело наваливались на костыли. Густые волосы, поднятые наверх, открывали шею, которая, казалось, могла сломаться от сильного ветра. За ней маячил Протесилай, в темноте похожий на манекен с кубиками на животе.
Харрохак едва заметно напряглась.
– Призраки и чудовища, – радостно продолжила госпожа Седьмого дома, – останки усопших… потревоженные мертвые. Возможно, кто-то остался здесь и злится… или кто-то обитает здесь вечно. Эта идея меня успокаивает… через тысячи лет после смерти ты начинаешь жить по-настоящему. Эхо громче твоего голоса.
– Духи приходят, если их пригласить, – отозвалась Харроу, – они не могут питать себя сами.
– А если могут? – воскликнула Дульсинея. – Это куда интереснее обычного убийства.
Никто из Девятых не ответил. Дульсинея двинулась вперед, цепляясь за свои металлические палки. Гидеон заметила, какие у нее мягкие темные ресницы, заметила, что она выглядит очень усталой, что вены на висках выступают, что руки дрожат при каждом шаге. Дульсинея завернулась в какую-то бледно-голубую ткань, вышитую цветами, но все равно тряслась от холода.
– Приветствую, Девятые! Вам хватило мужества спуститься сюда после слов Учителя.
– Вообще-то, о тебе можно сказать то же самое, – заметила Харроу.
– Ну, очевидно, что я должна была умереть первой, – раздраженно хихикнула Дульсинея, – и если с этим смириться, становится уже не страшно. Вышибить меня… так предсказуемо. Привет, Гидеон! Рада снова тебя видеть. То есть мы вчера виделись, но ты понимаешь, о чем я. Веду себя как дура. Твой обет все еще действует?
Не успело это направление разговора как-то развиться, как затянутая в черной некромантка Девятого дома заявила самым похоронным и строгим тоном:
– У нас здесь дела, госпожа Септимус. Прошу нас простить.
– Именно об этом я и хотела поговорить, – серьезно заметила другая некромантка. – Я считаю, что нам нужно объединиться.
Гидеон не смогла сдержать смешок. Наверное, существовали менее вероятные союзники для Харроу. Сайлас Октакисерон, или Учитель, или мертвое тело Магнуса Куинна. Вообще-то, Учитель представлялся куда более вероятным кандидатом. Но Дульсинея обратила мечтательные фиалковые глаза на Харроу и сказала:
– Я уже закончила работу над одной из теорем. Кажется, скоро справлюсь со второй. Если мы станем работать вместе, то получим ключ в два раза быстрее, затратив всего несколько часов.
– Совместная работа здесь не предусмотрена.
– И почему все так считают? – улыбнулась Дульсинея.
Девушки мерили друг друга взглядами. Дульсинея, обвисшая на своих подпорках, выглядела как хрупкая кукла. Харроу, завернутая в целые мили черной ткани, – как призрак. Когда она стащила капюшон, старшая некромантка не дрогнула, хотя зрелище было душераздирающее: коротко остриженная голова, полная раскраска на лице, костяные бусины в каждом ухе.
– И что с этого получит Девятый дом? – холодно спросила Харроу.
– Все мои теоретические знания, демонстрацию и право первым использовать ключ, – охотно пояснила Дульсинея.
– Весьма щедро. А что достанется Седьмому?
– Ключ, когда ты закончишь. Видишь ли, я полагаю, что физически не справлюсь с этим.
– Тогда это глупость, а не щедрость. Ты только что сказала, что не сумеешь этого сделать. Ничто не помешает моему Дому сделать все без тебя.
– Я довольно долго разрабатывала теоретические параметры, – сказала Дульсинея, – так что удачи, конечно. Хоть я и умираю, с мозгами у меня все в порядке.
