Офицер ушел, оставив после себя горькое предчувствие неизбежности, которое должно было наступить после вскрытия тела Рутгарда. Но радость небольшой победы над Лангардом тут же сменилась целым роем мыслей, что возникли в мозгу при упоминании о «Пуле». Не знаю, как оно появилось, но не случайность этого заставила меня обернуться. Кто-то был рядом. Не здесь и не за пределами бокса. Он был в моей голове. Шептал каким-то странным языком, пытаясь донести до меня какую-то странную мысль, расшифровать которую я был не в силах. Я чувствовал чье-то присутствие и не мог ничего поделать.
Развернувшись, я направился к выходу. За пределами уже никого не было — люди разошлись. Наверное, так было лучше, ведь новость о смерти пилота все равно разлетится по штабу и заставит склочников генерировать тысячи различных предположений и слухов, которые утопят любую правду в своей черной пучине.
Оглянувшись, я вскоре увидел ее. Она стояла вдалеке, наклонившись над снятой с корпуса робота броневой плитой. Ее волосы были странной убраны на затылке, а лицо, некогда застывшее в непоколебимой уверенности, теперь было мрачным и не предвещало ничего хорошего.
Филина. Сказать, что я был удивлен ее встрече, было ничего не сказать. Она ждала меня и явно была той, кто в данный момент безраздельно царствовал в моей голове.
— Если бы мне пришлось когда-нибудь выдавать премию за самое неожиданное появление, ты бы получила главный приз.
Она оттолкнулась от плиты и медленно зашагала ко мне.
— Оставьте свои шуточки на другой раз, мистер Граубар, у меня к вам разговор.
— Конечно, иначе, зачем вы сюда пришли.
— Пройдемте, думаю, прогулка на свежем воздухе положительно скажется на нашем разговоре.
Она встала возле меня и, немного прижавшись, толкнула меня вперед.
— Смелее, Рик, или женщина рядом вводит вас в ступор.
Она была другой. Совсем не той, что встречалась мне раньше. Голос стал мягче, а взгляд больше не был похож на медицинскую иглу, от вида которой становился страшно.
— Что вы хотели обсудить.
— «Вы», почему так официально? Если бы мне хотелось поговорить на «вы», я бы пригласила вас к себе в кабинет. Но раз мы здесь, то будем предельно откровенны и, так сказать, без галстуков.
Филина продолжала говорить. О тех, кто улетел совсем недавно, о будущем штаба и о том, какие отношения нас ждут с местными варрийцами. О чем угодно, но только не обо мне. Я знал, что она пришла именно за мной, но что хотела выяснить, оставалось для меня секретом.
— Давайте начистоту. Я уверен, что вы пришли не о погоде поговорить, так давайте опустим эти формальности и начнем разговор по-настоящему.
Остановившись возле склада с боеприпасами, куда каждую вторую неделю загружалась очередная партия, она поменявшимся тоном ответила на мой призыв.
— Хорошо. Мне всегда нравилась твоя прямота — это самая главная черта, которую я ценю в мужчинах. Если так, то отвечу так же прямо: мне нужна твоя помощь, Рик.
— Моя? Ты шутишь, Филина?!
— Нет, ситуация сложилась таким образом, что решить ее можешь только ты.
Женщина пыталась убедить меня, но мне была хорошо известна ее натура, пусть я и слышал о ней только лишь со слов Кель, я знал с кем имею дело и был готов к такому.
— Ты играешь со мной. Хочешь моими руками выполнить грязную работу. Я прав?
— Не совсем, но отчасти ты сказал правду. Видишь это, — она наклонила голову и указала на свой затылок, где зажатые между двумя металлическими узорчатыми креплениями находились ее волосы. Затем, оглянувшись по сторонам и убедившись в отсутствии лишних людей, сняла их. Густые волосы растрепались и выпрямились во всю длину. Но к моему удивлению, их длина едва покрывала лопатки, тем самым убеждая меня в том, кто была та женщина, заставившая Кель почувствовать боль отрезанных волос на себе.
— Черт, это ты?
Она собрала волосы обратно. Сделав это так быстро и изящно, всего за пару секунд, она превратила бесформенную копну волос в подобие морской ракушки, зажатой у нее на затылке двумя заколками.
— Она сказала тебе, что почувствовала?
— Кто?
— Кель. Не прикидывайся, я знаю, что сказала. Это чувствуют все женщины-идеологи, даже те, кто полностью не прошел обучение и не стал ими официально. Каждая, кто имеет врожденный дар, способна чувствовать на расстоянии лишение волос.
— Но-о как? Кто это.
— Обещай, что поможешь мне, и тогда я скажу тебе.
«Нет, я не мог бросаться в омут, не зная кто она такая. Слишком опасно».
— Не пытайся провести меня, филина. Я знаю кто ты на самом деле и как добиваешься своего, поэтому сначала ход за тобой, а уж потом все остальное.
Женщина задумалась. Ее взгляд медленно скользил по моему лицу, а что-то незримое так и пыталось залезть в мою голову. Я сопротивлялся. Теперь я был готов к подобному и не давал ей сделать задуманное.
— Ладно, пусть будет по-твоему, но только в этот раз.
Она сделал глубокий вдох.
