— Я понимаю, что ты беспокоишься за Янтарного льва, — спокойно ответил Людвиг. — Беспокоишься за всех людей в клане, за нашего отца. Учитывая обстоятельства, вполне можно предполагать, что подобное в Академии не редкость. Если это всё происходит без ведома короля, для нас всё не так плохо, но, если король в курсе, наше положение уже трудно назвать завидным. Пускай наш клан и не подчиняется его величеству напрямую, но мы подчиняемся нынешнему королевскому полководцу. Очевидно, что король имеет на него влияние.
— Получается… — перебила Ванесса Людвига. Она выглядела крайне обеспокоено. — Если за таким поведением Королевских рыцарей стоит не ректор, а сам король, то вы с Мавром тоже должны будете защищать такие порядки?
Людвиг кивнул, а затем перевёл взгляд на своего брата:
— Наш отец имеет к этому отношение, в этом сомнений нет. Вероятность того, что он на стороне Королевских рыцарей — один к двум.
— Дерьмо! — выругался Мавр и сжал кулаки. Его взгляд бегал по аудитории. — Да быть этого не может! Ни за что не поверю. Наш отец — человек чести. Он рыцарь, чтоб тебя! Отец не стал сам бы таким заниматься и тем более не позволил бы никому из клана. Я это знаю.
— Сейчас нет смысла пытаться в чём-то разбираться, — заверил своего брата Людвиг. — Дарим, по твоим словам, есть северяне, которые что-то знают об убийце?
— Да.
— Это может помочь разобраться в ситуации. Если узнаем, кто убийца, узнаем и то, кого именно покрывают Королевские рыцари. Ты запомнил северян? Особые приметы?
Дарим при помощи Семунда вкратце описал группу.
— А, они ещё тело красными надписями покрывать могли, — вспомнил Дарим. — Не знаю, что это, но может это как-то поможет.
— Из Кровавой зари, значит… — задумчиво проговорил Людвиг себе под нос.
— Кровавая заря? — непонимающе спросил Дарим. Он никогда не слышал это название.
— Ну да, — ответил Мавр на очевидный для него и его компании вопрос. — Не знаю, как звучит на языке северян, но переводится как Кровавая заря. Раз, говоришь, красным светились, значит из Зари. Они так повышают свою физическую мощь. Неприятный клан. Что в бою, что в общении.
— Не знал, что у северян есть кланы, — тихо сказал Дарим. Он решил, что спросит про клан Семунда, когда представится случай.
— Это всё здорово, — Людвиг попытался вернуть всех к основной теме, — но нам это толком ничего не даёт. В Заре у нас знакомых нет.
— Зачем сразу обращаться к Заре? — вставила Ванесса. — Мы же хорошо общаемся с Природным началом. Спросим у них, что-нибудь они да выяснят.
— Хорошая мысль, — Людвиг одобрительно кивнул. — Тогда так и поступим. Дарим, Семунд. Мы не знаем, почему вы решили рассказать о Нике именно нам, но спасибо вам. Это очень важно для нашего клана. Мы обязательно вам поможем, как только получим хоть какие-то сведения, но пока вам остаётся только ждать.
— Хорошо, — Дарим кивнул. — Спасибо вам.
Компания стала поспешно заканчивать разговор. Они уже опаздывали на занятия, а Ванессу с Мелиссой ещё ждал неблизкий путь до учебного корпуса. Напоследок Дарим попытался рассказать Людвигу с Мавром о случае на балу, но нечто невиданное вновь не позволило этому случиться. “Видимо, это всё-таки сила кого-то из людей Ребекки”, — подумал он. — “Ну, спасибо хоть на том, что о Нике смог рассказать…”
Разговор с близнецами подарил Дариму надежду. Чувства беспомощности и безнадёжности как будто ослабили хватку. В тот день Дариму казалось, что всё как будто стало чуть-чуть лучше. Преподаватели поснисходительнее, погода поприветливее, занятия покороче.
Ответа от Людвига пришлось ждать три дня, куда больше, чем он думал. Знакомые северяне сообщили, что группу, о которой рассказал Дарим, никто не видел с того самого дня, когда погиб Ник. Поговаривали, что они покинули Академию, причина была неизвестна. Новость сильно раздосадовала Дарима, но воспринималась не так ужасно, как невозможность рассказать о преступлении Ребекки. Причиной тому было то, что переживание за случившееся с ним теперь разделял не только Семунд, но и другие люди.
Весть о том, что стражи Академии и Королевские рыцари что-то скрывают, стала медленно расползаться между студентами. В целях безопасности, она не несла никаких конкретных сведений, но подкрепляла опасения тех, кто что-то знал. Вдобавок, с тех пор Дарим стал ближе общаться как с близнецами, так и с Ванессой и Мелиссой.
— Однажды мы докопаемся до правды, — тихо говорил сам с собой Дарим, сидя в своей комнате, — и заставим убийцу ответить за содеянное. Теперь, когда нас поддерживают такие люди как Людвиг, это звучит не как отчаянное желание, а как закономерность. Пускай свидетели решили залечь на дно, либо от них кто-то избавился, это не так важно. Главное, что у нас развязаны руки. Всё тайное становится явным, как говорится. Остаётся продолжать искать и верить. Искать и верить…
