Войдя в соседнюю комнату, Хэл внезапно очутился в полумраке. На мгновение это озадачило его, но он вспомнил, что здесь, в комнатах Тама, освещение всегда соответствовало смене дня и ночи внизу, на поверхности Земли под Энциклопедией.
В остальном сама комната выглядела так же, как всегда: наполовину — кабинет, наполовину поляна в лесу, с небольшим ручейком, пересекавшим ее. Неподалеку от ручейка стояли старомодные огромные кресла, и в одном из них сидел Там; впрочем, кресло скорее походило на кровать. Там был одет как обычно: сорочка, брюки и куртка. Только на этот раз его колени покрывал красно-белый плед, казавшийся в этом полумраке слишком ярким.
Хэл заметил, как Там повел указательным пальцем вбок; Аджела поспешно подошла, взяла плед и унесла его куда-то за деревья. Только тогда Хэл узнал в пледе плащ межпланетного корреспондента, который Там по праву носил до того, как оказался в Энциклопедии.
Хэл посмотрел старику в глаза и впервые увидел в них неподвижность. Неподвижность, которая отдавалась эхом, словно звук тяжелого удара, прокатившийся по многочисленным залам старинного замка. Хэл почему-то вспомнил короля Артура Пендрагона из «Королевских идиллий» Альфреда Теннисона. Комната внезапно сделалась еще темнее, подобно сумрачной картине последней битве на побережье, описанной в теннисоновских строках.
Отчего эти строки пришли ему на память? Там — как и Артур тогда — оглядевшись вокруг, увидел только мертвецов. Умерли все, кого он знал в детстве, в молодости, в зрелые годы. Он давным-давно оставил их всех позади, в ушедшем времени.
Хэл ощутил холод. Ведь точно так же те, кого он знал, будучи Доналом, уже ушли. Они умерли, и его дядя Кейси, в чьей смерти Там считал себя виноватым. Хэл смотрел на Тама, и в его мозгу отчетливо промелькнуло: неужели и со мной произойдет то же самое?
Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от нее, шагнул вперед и взялся за руку Тама, лежавшую на коленях. Эта рука была старой и тогда, когда Хэл коснулся ее впервые, много лет назад; а сейчас она не намного изменилась — кожа, правда, стала еще тоньше, стянулась, и поэтому вены выделялись более отчетливо. Там поднял глаза на Хэла.
— Вот ты и пришел, — Его голос уже давно стал хриплым. Теперь он еще и звучал тише. — Она с вами?
— Я здесь, — откликнулась Аджела.
— Не ты, — сказал Там по-прежнему слабым голосом, в котором, однако, чувствовалась былая резкость. — Другая — проклятье моей памяти — дорсайка!
— Ты имеешь в виду Аманду? — спросил Хэл. — Она ненадолго появилась здесь и сегодня же улетает. Я отправляюсь с ней на Культис, на два месяца — если ты сможешь ждать так долго. Она полагает, что обнаружила там группу экзотов, взгляды которых и жизненные принципы значительно отличаются от обычных, свойственных остальным жителям этой планеты, — речь идет об эволюции экзотов.
— Пусть она войдет, — приказал Там.
— Там, слишком много людей... — начала Аджела.
— Эта жизнь все еще моя, — прошептал Там. — Я должен увидеть ее. Я хочу говорить с ней.
Аджела вышла. Там искал взглядом Хэла.
— Да, ты должен отправиться с ней, — голос его звучал тверже; так что Хэлу, все еще державшему старика за руку, теперь казалось, что почти ничего не изменилось с того момента, когда Хэл впервые коснулся ее много лет назад. Он появился здесь, спасаясь бегством от Блейза после убийства своих наставников. Но теперь рука Тама бессильно лежала в его руке.
— Я знал, что она здесь. Это промысел Божий. Мне надо поговорить с ней, — произнес Там; и на мгновение — лишь на мгновение — в его глазах промелькнуло что-то живое.
— Она вот-вот будет здесь, — успокоил его Хэл; едва он закончил фразу, как вошла Аджела с Амандой и подвела ее к креслу Тама.
— Там, — сказала Аджела, — вот она, Аманда Морган. — Рука Тама выскользнула из руки Хэла. Он протянул ее Аманде, и та взяла ее в свою.
