Около четырех лет все в этой стороне было спокойно, пока в Риме (в 800 году) совершался союз главы романо-германских народов с главой западной церкви и возобновлялась, под сенью папства, древняя идея Римской империи. Ничего не было слышно в западной Европе о славянском Поморье, только кое-когда спорили и враждовали между собою мелкие князья балтийских славян - дело обычное. Наконец, в 804 году, новый император захотел посетить свои северо-восточные области, и с большим войском, пройдя всю землю саксов, расположился лагерем близ устья Эльбы. Сюда явился к нему, с множеством подарков, князь Дражко и другие князья славянские. Они изложили Карлу свои распри. В чем состояли они, догадаться нетрудно, хотя летописец прямо не объясняет их; бодричи, конечно, продолжали враждовать с велетами, а князья мелких племен бодрицких, верно, не хотели подчиняться Дражко, как старшему князю. Император выслушал их и произнес свое решение; Дражко он велел признать старшим князем над всеми племенами бодричей, или, как мы можем назвать его, великим князем бодрицким; он провозгласил его, по выражению летописца, "королем" славянским.
Мало того, что германский император вел таким образом балтийских славян к единодержавию и этим, казалось, готовил им своими руками спасение от Германии; необходимость опереться на соседние славянские племена, для окончательного подчинения саксов, побудила Карла Великого к новому делу в пользу этих племен, к такому делу, последствия которого могли быть неизмеримо важны. Когда Карл посетил низовья Эльбы, в 804 году, нордалбингские саксы, ослабленные победой бодричей и уже не находя союзников между своими соплеменниками на западной стороне реки, отдались совершенно на произвол завоевателя. Карл велел переселять их с семействами в глубь Германии и во Францию, а Нордалбингию, т. е. западную часть Голштинии до устья Эльбы и берега Немецкого моря, отдал славянам-бодричам105.
Конечно, нельзя подозревать в Карле особенного желания покровительствовать славянам и способствовать их политической самостоятельности. Но легко понять, почему он принял тогда это решение. Он был уверен в том, что бодричи ему не изменят и свидетельством тому считал их отношения к соседям: саксам с одной стороны, велетам с другой. Отдать им всю Голштинию казалось Карлу не только выгодным, но и необходимым, чтобы обеспечить себя со стороны третьих, северных, соседей бодрицкой земли, датчан. Датчане прежде уже находились во враждебном отношении к франкам и всеми силами поддерживали саксов в борьбе с Карлом. Предводитель саксов, Видукинд, был зятем датского короля Сигфрида; Видукинд и все вообще недовольные франкской властью саксы всегда находили в Дании готовое убежище; преемник Сигфрида Годофрид все деятельнее и деятельнее выступал против Франкской империи. Именно в этом самом 804 году он собрал на своей границе, в Шлесторпе (ныне Шлезвиге), все свои корабли и войска, и, несмотря на обещание, им данное Карлу, вступить с ним в переговоры и приехать к нему на свидание, вдруг отказался от сношений с Франкской империей. Что же могло быть выгоднее для Карла, как уступкой бодричам западной Голштинии пресечь непосредственное соприкосновение датчан с их старыми друзьями саксами и отделить Данию от империи славянским племенем, искони враждебным датчанам?
Но тем самым бодричи достигали без труда (хотя, правда, по чужой милости) той цели, к которой они стремились столько веков и для которой их мужественные собратья, вагры, проливали столько крови: они достигали полного обладания правым берегом Эльбы. Этим утверждалось окончательно господство славян над прибалтийскими странами, и немцам уже не было прямого к ним доступа; между балтийскими славянами и немцами, по всему протяжению их границы, ложилась, как крепкий рубеж, широкая река, и повод к народной войне между ними исчезал сам собою. Наконец, славяне получали, с устьем Эльбы, великолепное место для торговли, где впоследствии возник Гамбург. Владея им, такой предприимчивый и отважный на море народ, каким были балтийские славяне, мог тотчас выйти из тесного круга сношений, в котором его заключали немцы и скандинавы, и вступить в общение с остальными землями Запада. Германская империя приносила к славянам, мы знаем, христианство, не как чистое учение веры, а как залог светского подчинения их немецкому государству и народу; но от устья Эльбы было близко до Англии, до Англии Виллиброда и Альфреда Великого, которая так ревностно сеяла христианство в Европе, а в Англию путь был уже знаком балтийским славянам. Кто знает, не пришло ли бы к ним оттуда просветительное начало христианства, которое их отталкивало в том виде, в каком оно предлагалось им эгоистической Германией?
Вот какую будущность Карл, следуя своим собственным политическим расчетам, открывал бодричам и их соплеменникам: установление единовластия, прекращение народной войны с саксами на правом берегу Эльбы, сообщение через немецкое море с Западом, наконец, мирное и свободное обращение в христианство.
IV
