– Звезда Броуза в созвездии Возничего, – заговорил компьютер, когда Сомов ткнул в искомую звезду. – Четвертая планета заселена. Название – Мечта Боливара. Общие сведения астрономического характера.
– Замолкни, – кинул Филатов. – Ну что, госпитальер, не прочь присмотреться к этому миру поближе?
Сомов поморщился. Он былявно против, учитывая его патологическую нелюбовь к приключениям и к перемене мест. Он знал, что если свяжешься с Филатовым – спокойствия не жди. Но выхода у него не было…
Мечта Боливара – так называлась планета. Если знаменитый латиноамериканский революционер Симон Боливар когда и мечтал о таком рае для своих сограждан, то только в те минуты, когда они ему чересчур насолили.
Орбитальный челнок «Ацтек» устроился на посадочной резинобетонной площадке, Прибывшие на нем пассажиры лайнера «Нилъс Бор» сообщением «Швиц – Мечта Боливара», оставшегося на орбите, пешком потянулись к стекляшке аэровокзала. Здесь понятия не имели, что такое самодвижущиеся транспортные ленты, турбоплатформы, гравилеты или хотя бы космодромный автобус. Здесь нужно было топать на своих двоих, ощущая подошвами еще горячий после приземления челнока резинобетон.
– Всем дырам дыра, – сказал господин Ханс Стерлик – ведущий администратор компании «Натюрель». Она занималась экспортом натуральных продуктов питания, которые еще пользовались спросом у особых гурманов в самых дорогих ресторанах.
– То ли еще будет, – сказал Нейман Горт – руководитель отдела внешних связей компании «Натюрель».
Бизнесмены прибыли на планету с ознакомительной целью – посмотреть, насколько перспективна она в качестве поставщика сырья. Сырье здесь было. Местные жители традиционно поднаторели на выпуске одних из лучших в Галактике растительных наркотиках. Национальный промысел имел свои корни еще на старой Земле.
Вокзал космопорта Ла-Паса (так переселенцы в момент Большого Разбредания Человечества прозвали столицу планеты по аналогии со столицей земной Боливии) напоминал занюханный и шумный автовокзал с допотопным залом ожидания, где слышалась в основном испаноязычная речь, бестолково толклись местные бездельники, не собиравшиеся никуда улетать, а мечтавшие «обуть» какого-нибудь залетного инопланетянина на сотню-другую песо.
К бизнесменам подскочил плохо одетый тощий туземец и забалабонил по-испански:
– Чемоданы, сеньоры. Чико – лучший носильщик.
Испанский входил в один из пяти языков, которых считалось необходимым знать человеку Галактики, поэтому вновь прибывшие говорили на нем не хуже местных.
– А где киберносильщик? – огляделся Стерлик.
– Мы бедная страна, сеньоры. Нам не дают кредиты. У нас нет киберносилыциков.
Даже на Ботсване киберносилыцики были.
– Черная дыра, – покачал головой Стерлик и кивнул аборигену. – Багаж еще не прибыл.
– Я подожду.
К изумлению прибывших сюда в первый раз, багаж выгружали из челнока тоже носильщики-люди и на скрипящем бензиновом грузовичке подвозили к зданию, выбрасывали их достаточно бесцеремонно на движущуюся с противным воем пластиковую ленту.
– Вон, – Стерлик указал на движущейся ленте два зеленых чемодана из защитпластика, который обычно применяется в космических скафандрах. Чемоданам были не страшны ни космический холод, ни динамические удары.
– Сеньоры богатые, – кивнул удовлетворенно носильщик.
Горт окинул его подозрительным взглядом.
– Богатым сеньорам в Ла-Пасе хорошо, – тараторил Чико. – Богатые сеньоры имеют в Ла-Пасе такие развлечения, которых не найдут нигде в Галактике.
– Да уж, – вздохнул Ханс Стерлик.
Столпотворение перед космопортом было еще большее, чем в зале прибывающих. Это был парад оборванцев. Притом оборванцев, занятых делом – пытавшихся вручить прибывающим какие-то погремушки из тыквы и устрашающие маски, бронзовые Мадонны и гипсовые кресты на тяжелых цепочках, предлагающих вымоченную в остром соусе кукурузу и хрустящие красные бобы в пакетиках или просто просящих милостыню.
Площадь и дорога из потрескавшегося настоящего, без дураков, асфальта была переполнена машинами. Мятые, разрисованные яркими красками автобусы, юркие небольшие легковушки, грузовички, забитые сельхозпродукцией и безделушками сновали в полном беспорядке и останавливались, где хотели, из-под колес выпрыгивали чумазые, наглые пацанята, время от времени кидавшие со страшными грязными ругательствами в водителей лошадиные лепешки. Рядом с автобусной остановкой приткнулись две повозки, запряженные ленивыми здоровыми кобылами. Стерлик ошарашенно глядел на них.
– Смотри, настоящие лошади. Музейные экземпляры, – поцокав языком, прошептал он.
– Вся планета – это вонючий музей ненужных вещей, – по-испански произнес Горт.
– Сеньорам здесь будет очень хорошо, – подал голос носильщик, весьма ловко тащащий чемоданы, в которых, впрочем, были небольшие гравикомпенсаторы, уменьшавшие вес раза в четыре.
Как только они шагнули на площадь перед вокзалом, к ним устремилась толпа оборванцев. Стерлик начал растерянно озираться, а Горт собрался, готовый к любым неожиданностям.
