Они вышли утром на поиски. Госпитальер клялся, что нащупал нить. Центр аномалии должен быть на северо-западе мегаполиса. Они собирались для начала попытаться определить хотя бы приблизительно район поисков.
На выходе из отеля их ждали. За ними прислали бронетранспортер с солдатами Департамента Безопасности. К Филатову подошел подтянутый офицер и спросил:
– Господа Нейман Горт и Ханс Стерлик?
– Ага, – кивнул Филатов, глядя, как умело занимали позиции солдаты. В их уверенных действиях ощущался профессионализм, который разведчик не ожидал увидеть у местного сброда в форме. Они заняли именно те позиции, чтобы создать максимум трудностей задерживаемым, если те решат взбрыкнуть. Все это Филатову не нравилось. Лучше бы они налетели с гиканьем, круша прикладами и звякая наручниками. Или попытались вломиться в номер. Тогда в сутолоке у него было бы больше шансов выйти самому и вытащить друга. Но они действовали так, будто признавали за ним бойца высокого класса, что само по себе уже было очень неприятным сюрпризом.
– У меня приказ доставить вас в Департамент Таможни для беседы, – сказал офицер, держась ровно на таком расстоянии, на котором необходимо.
Филатов увидел, что пальцы его лежат вовсе не на пороховом автомате, а на короткоствольном ЭМ-оружии. Такого здесь мало.
Вдруг Филатов понял, что имеет дело с бойцами элитного отряда Президентской Гвардии. Он вспомнил лицо солдата, занявшего позицию у броневика, его показывали в новостях: «Командос начинает и побеждает». Какой-то бравурный репортаж.
– А в чем дело? – развязно осведомился Филатов. – Мы граждане нейтральной планеты. Вы ищите неприятности?
– Уверяю вас, это простая формальность, – вежливо улыбнулся офицер.
Филатов ему не верил. Госпитальер же пожал плечами.
– Как долго это продлиться? – спросил он.
– Недолго.
– Съездим.
«К черту в пасть», – добавил про себя Филатов и подал другу знак – опасность. Будь готов. Впрочем, толку в бою от госпитальера куда меньше, чем вреда. Разведчик один имел гораздо больше шансов выбраться из передряги, чем вдвоем.
– Ну что ж, – Филатов небрежно шагнул к бронетранспортеру, краем глаза разглядев еще застывшую в стороне легковую машину, где сидели три молодых человека с внимательными глазами, в черной одежде и архаических солнцезащитных очках.
«Обложили!» – вздохнул про себя Филатов. И обложили крепко. Обложили демонстративно. Противник уверен, что если задерживаемые – профессионалы, они поймут, что шансов у них никаких нет.
Филатов шагнул к дверям бронемашины. И увидел, как рука офицера легла на рукоятку парализатора. Хорошего парализатора, полицейского, из Аризоны.
Еще секунда, и жгут его пройдется по спинам московитян, и тогда все. Тогда миссия провалена.
Филатов не оборачивался. Он чувствовал, что происходит сзади. Он знал, что жгут парализатора скользит к его спине – быстро и неумолимо. Знал, что офицер считает – он застал задерживаемого врасплох, и задание оказалось не таким трудным. Он знал, что сержант, стоящий поодаль, сейчас лупит парализатором Сомова, а тот, тюфяк, специально созданный, чтобы служить легкой добычей, сейчас завалится на землю.
И когда жгут по всем законам природы должен был коснуться Филатова и отправить его в трехчасовой сон, тот стремительно ушел в сторону.
Кем бы ни был офицер, что такое боец «Богатыря» в действии, он не видел. Да и сейчас довелось ему увидеть немного. Филатов изогнулся так, как человек его комплекции изогнуться не может в принципе. Его рука проводила руку офицера, и жгут нашел свою цель – обвился вокруг шеи хозяина.
Вслед за этим разведчик увидел нависшего над госпитальером сержанта с парализатором и толкнул на него теряющее равновесие тело офицера. Но госпитальер все-таки получил жгутом. Филатов рывком преодолел расстояние, дернул Сомова на себя и кинул его, как полено, в кузов бронетранспортера.
Гвардейцы, прикрывавшие офицера, решили, что все уже закончено, и расслабились. На этом потеряли секунду. А потом не стали стрелять, боясь попасть в своих. Филатов рассчитал единственно возможную траекторию движения, при которой противник не сможет сделать ничего.
Разведчик ввалился в бронетранспортер следом за безжизненным госпитальером. Внутри было двое солдат. Один вскинул автомат, да ничего не успел, получив ногой в грудь и растекшись по стенке. Второй вообще ничего не понял.
Водитель, сидящий за рулем, вообще не был создан для таких ситуаций, Филатов рубанул его ребром ладони по нервному узлу и отправил в нокаут.
Двигатель слабо урчал – его не глушили на всякий случай. Не было такой боевой техники, которой Филатов не сумел бы воспользоваться.
Он выжал педаль и рванул бронетранспортер вперед, развернулся, протаранил машину с внимательными молодыми людьми, и, ледоколом врубаясь в дорожное движение, устремился по улице.
Он знал прилежащие к отелю районы, как свои пять пальцев. Закон – перед началом работы изучи место работы и составь возможные варианты отхода. Он просчитывал, что придется удирать на машине. Но на бронетранспортер не надеялся.
