«Мы снимали этого человека три года назад. Сейчас его уже нет в живых. Он погиб спасая детей в апреле 2001 года, выполняя свой воинский долг в Чеченской республике. Съемка происходила в мае 2000 года. Случайно оказавшись в этом подразделении, ни мы, ни эти ребята еще не знали, что для многих из них эта съемка будет последней в их жизни. Через сутки, 24 человека из тех, кого Вы увидите в этом фильме, погибнут. Погибнут, защищая нас с Вами. Этот фильм о войне, о людях, о жизни и смерти. И конечно о любви. О любви достойной художественного романа или поэмы.
Итак, мы начинаем наш фильм…»
2000 год. Грозный. Чеченская республика.
Ночь стояла над городом. Темная, холодная — она накрыла город пеленой дождя. В конце февраля, этот дождь казался нелепой ошибкой природы. Над вершинами холмов, опоясавших город, разливалось, алое, похожее на кровь, зарево горящих нефтяных скважин. Казалось, что над холмами поднялась заря и осталась навечно, зацепившись за макушки деревьев. Черный густой дым толстыми столбами подпирал освещенное огнем небо, не давая ему упасть на эти улицы, густо политые кровью сотен людей. Ночная тишина нарушалась треском автоматных очередей, пунктиром трассирующих пуль, пронзавших темноту, вспышками осветительных и сигнальных ракет. В их свете, развалины домов приобретали фантастический вид. После стольких лет войны, бессчетного количества штурмов и бомбежек, в некогда красивом городе Северного Кавказа, почти не осталось целых зданий. Одни руины, которые возвышались бесформенными грудами строительного мусора. Но по ночам, в этих руинах еще теплилась жизнь. Об этом говорил свет горящих газовых факелов над уцелевшими подъездами. Играя на расстрелянных стенах и разбитых окнах, языки пламени добавляли таинственности. Казалось, что вы находитесь на съемочной площадке голливудского фильма ужасов. Иногда в темноте слышался грохот. В умирающих домах, рушились разбитые снарядами и источенные дождями и ветром перекрытия. Казалось, этот город ранен, и смерть взмахнула над ним своей косой. Но в гибнущем городе, люди продолжали, есть, спать, любить и рожать новых людей. Люди продолжали жить. И продолжали убивать друг друга.
Несмотря на зиму, снега не было. И от этого ночь казалась еще темней. Мелкий моросящий дождь превращал землю в непроходимую, похожую на пластилин, грязь.
Закутавшись в мокрую плащ-палатку, сидя на гранатном ящике, Сергей всматривался в темноту ночи. Руки сжимали влажный, застуженный за ночь, автомат. От холодного ствола мерзли руки. Мороз закрался даже под свитер, и нательный крест неприятно холодил грудь. Когда сырость и холод начинали сильно донимать его, Сергей вставал и начинал ходить, делая приседания и взмахивая руками. Два шага вперед, два шага назад. Изредка, приставлял к глазам бинокль, крутил головой, пытаясь что-нибудь рассмотреть сквозь темноту и пелену дождя. Каждый час пускал осветительную ракету. Ракета стремительно взмывала ввысь и, распустившись в темном небе, белым цветком хризантемы, медленно падала, освещая окрестности. Когда она гасла, темнота становилась еще гуще. Казалось, темнота мстит человеку за свет, который он пытался принести в ее царство.
— Ни черта не видно. До чего здесь ночи темные, — думал Сергей, ежась от холода.
Внизу под Сергеем находился сложенный из бетонных блоков бункер. На крыше бункера был оборудован наблюдательный пункт. Стояла, задрав стволы в небо, спаренная 14,5 мм, зенитная установка. С ее пламегасителей падали крупные капли, гулко разбиваясь о бетон перекрытия. Патронная лента, блестела каплями дождя на пулях, размерами похожих на огурцы.
Внизу раздавались, приглушенные бетонным потолком, голоса. В бункере играли в карты. Но понять разговор было невозможно. Чей-то богатырский храп навсегда похоронил надежду, разобраться в хитросплетениях игры.
— Ну, Жук и храпит! Наверное, слышно, аж в Старых промыслах. Надо попросить, пусть его разбудят. Сменит меня, а то не высплюсь, — подумал Сергей.
Снизу послышался скрип двери, закрывавшей вход в бункер. Луч света вырвался на свободу и снова исчез. Раздались шаги по лестнице, ведущей наверх, к Сергею. На НП поднялся Лапа.
— Серый, тихо сидишь. Не спишь случаем? Смотри, а то морду раскровеню.
— Нет, Димон, просто задумался. Просьба есть. На смену, разбуди Жука. Спать охота. А то не даст.
Лапа улыбнулся и ответил.
— Ладно, разбужу. Эта падла, не появлялась?
