Вот так оставшись у Татьяны на одну ночь, Вдова остался у нее на всю жизнь. Сыграли свадьбу, Лешка устроился на службу в подразделение Сергея. Танька родила ему двух близнецов Гришку и Мишку, названых в честь Лешкиных предков. Деда — погибшего в Великую Отечественную и отца — погибшего в Афганистане. Теперь эти два четырехлетних бандита портили Таньке кровь, творя мелкие, но довольно трудоемкие в устранении, пакости. Внешне они были похожи на мать, характером на отца.
Когда-то стройная как соломинка, чертовски красивая Танька, после родов немного располнела, но не потеряла внешнего блеска. Мужики с вздохом оборачивались ей вслед. А кавказцы восхищенно щелкали языками.
Ее родители, как и родители Людмилы, были бывшими партийными работниками, в нынешние времена тоже не утратили хватки, и снова работали на партию. Только каждый на свою. И хотя идейно, они были далеки друг от друга, но в семейный бюджет это приносило приличные дивиденды. Мать Татьяны была против этого брака, считая, что ее дочь, девушка почти аристократической натуры, не пара Тамбовскому колхознику. Но Татьяна была иного мнения. У Татьяны был свой бизнес. Она была директором огромного спорткомплекса на западе Москвы. Лешку Татьяна любила без памяти. Алексей тоже не чаял души в своей жене. Почти как в сказке про….. «Красавицу и Чудовище».
Танька была заплаканной. В таком виде она была похожа на обычную русскую бабу, а не утонченную аристократку.
— Ты чего, в слезах? Пацаны опять начудили? — спросила Людмила.
— Нет, Лешка приехал.
— Да ну? А что тогда ревешь? Радуйся.
— У них ребята погибли, двое. Командир и водитель. Герман, а второго я не знаю. И Алексей раненый, в руку приехал, — хлюпая носом, сказала Татьяна.
— Бедная Марианна. — сказала Людмила, она знала Германа и его жену, скромную темноволосую стройную женщину.
— Лешка сказал, завтра похороны. Я зашла спросить, не посидишь завтра с пацанами?
— Хорошо, приводи с утра.
— А что ты одна сидишь? Пойдем к нам, спросишь про своего. — перестав плакать сказала Татьяна.
— Какого моего? — спросила Людмила, и тут же пожалела об этом. Обсуждать ее личную жизнь, был конек Татьяны. И та быстро просушив слезы, поспешила его оседлать.
— Такого. Узнать о Сергее уже не интересно? — Татьяна уже ехидно смотрела на Людмилу.
— Вот еще. Мы давно расстались. Даже не общаемся, когда он приезжает.
— Да. А кто мне недавно рассказывал, что только от одной мысли о Сереге, у нее начинает ныть внизу живота? — Танька уже совсем успокоилась. И тут же добавила очень серьезным тоном.
— Такие мужики как Серега, на дороге не валяются. Заруби это себе на носу, подруга. Так пойдешь к нам?
— Пошли — подруга. Не одной же тебе там реветь- вздохнула Людмила, и обняла Татьяну за плечи.
— А я и не одна реву. Там Сашка Евдокименко с женой. Вот мы вдвоем и ревем. А вот скажи Людка только честно — снова сподковыкой спросила Танька резко повернувшись к Людмиле, и схватив ее за руки; — Смотри мне в глаза. Если бы сейчас появился Серега и взял тебя за задницу. Ты как, наверное сразу на спину брыкнулась, и ноги раздвинула? Ага, я угадала? И не смотри на меня так…Раздвинула бы. Вот я сегодня раздвину. — и Танька отпустив Людмилу сладострастно потянулась. В эту секунду она была похожа на мартовскую кошку.
— Ну что ты там копаешься, пошли уже.
Людмила улыбнулась, Татьяна попала в самое яблочко.
В квартире Вдовиных стоял бедлам, и дикий шум, совсем не похожий на траурный вечер. Мишка и Гришка обрадованные возвращением отца, носились по квартире. Пацаны играли в войну. На одном из них, Мишке, висела отцовская портупея, на голове была одета косматая кавказская папаха, на поясе красовался рубчатый корпус настоящей, но не взрывоопасной гранаты. В руках была труба от использованного одноразового гранатомета «Муха», в которую идеально входили бутылки типа «чебурашка». Заметив как-то эту особенность, Сергей, любивший ребятишек, вмонтировал в трубу пружину. Теперь заряженный «чебурашкой» гранатомет, при нажатии на спуск, выбрасывал бутылку метров на пять. Второй вдовинский пацан, Гришка, натянув на голову, отцовский берет, обмотался пулеметными лентами со вставленными в них гильзами. Пластмассовый пулемет в его руках, непрерывно тарахтел. Не обращая внимания на вошедшую Людмилу и мать, пацаны упали в прихожей на животы и выставив вперед оружие, поползли в гостиную. Видимо именно в ней засел враг. Подобравшись ко входу в комнату, они притихли, пошептались и….
— Ложись — грозно закричал Мишка и сорвав с пояса кругляш гранаты, метнул его в темноту гостиной.
— Бздинь, блямс, Ду духхх- раздался звон бьющегося стекла и грохот — отлитая из меди антикварная статуэтка орла с распростертыми крыльями, весившая килограмм десять, свалилась с комода.
— Ура-а-а-!!!! — раздался детский победный клич.
— Господи-и-и-!!!! За что такое наказанье?!!! — раздался вопль матери.
Людмила засмеялась.
— Везет тебе Танька, вон у тебя сколько мужиков, а тут ни одного.
— Когда сама родишь, посмотрю я, как ты будешь радоваться такому везенью- сказала Татьяна показывая, на обломки взятой штурмом гостиной.
