— Та мэм-сагиб, которой вы так интересуетесь, уже имела неприятности. Говорят, в горах было много шуму, даже стрельба…
— Где?! — подскочил профессор.
— О, хитрый Акаш узнал, где это находится! Хитрый Акаш даже узнал, что та мэм-сагиб и ее любовник…
У Гора перехватило дыхание.
— …идут сегодня к тому месту опять. Это очень опасно, ай как опасно! Вы, сагиб, можете радоваться. Обезьяна, за которой охотится мэм-сагиб, наверняка разорвет ее в клочья. Мы можем возвращаться в Дели…
— Как это в клочья?! — вскричали оба Енски в один голос.
— В клочья! — радостно подтвердил проводник. — В мелкие-мелкие такие!
— Элизабет? — ахнул Гор.
— Без нас? — подхватил профессор. — И чего, спрашивается, мы здесь сидим? Я должен быть там, на месте!
И оба начали лихорадочно собираться.
Акаш разочарованно покачал головой, растирая здоровенный синячище на щеке.
— Значит, в Дели мы не едем?
Камни, казалось, сами лезли под ноги. Гор спотыкался, но все-таки успевал подхватывать отца, чье искусство скалолазания было развито еще хуже.
Семья Енски спешила на помощь несчастной леди, погибающей в лапах огромной обезьяны. Сейчас Гор даже не мог вспомнить, каким образом им удалось улизнуть от лап страшной Зиты, подстерегавшей постояльцев у входа, как они выбрались из города, как нашли дорогу к пещере. Долг джентльмена толкал двух англичан на подвиги, совершенно не заботясь о том, что они оба были к этим подвигам не совсем готовы. Вернее, совсем не готовы.
Позади них грустно семенил Акаш.
— Ай, сагиб, ай… — причитал он. — Не ходите… Большая обезьяна… Ракшас… Ай!..
— Какой, к дьяволу, ракшас?! — вопил профессор, поскальзываясь на гладких валунах. — Какой ракшас, что за глупости? Дедушкины сказки! Бредятина, трубы Иерихонские! Начитались «Рамаяны»…
— Ай, какие сказки! — только и отвечал Акаш, подхватывая Енски-старшего.
— Вперед, вперед!
Они остановились перед пещерой, своды которой легко могли вместить не только обезьяну, но и тираннозавра, буде у того возникло бы желание тут поселиться. Вокруг царила тишина, и только неутомимые цикады верещали что-то свое в кустах.
— Ну и где? — поинтересовался профессор.
— Не знаю, сагиб, — задыхаясь, сказал Акаш. — Наверное, мы заблудились…
— Заблудились? Кто здесь проводник?!
— Я, сагиб, я проводник… Но мы, кажется, заблудились. Пещер много… Обезьян тоже…
— Больших? — осторожно уточнил Гор.
Акаш отрицательно покачал головой.
— Больших мало. Совсем мало. Здесь всего одна.
И тут из-за ближайших скал раздался страшный рев. Потом крики. Потом выстрелы.
— Туда!
Вся компания, включая Акаша, кинулась на шум. Выскочив из кустов, Гор увидел, как здоровенный детина ругается и лупит другого ногами в живот. Енски-младший, как истинный джентльмен, не допускал и мысли о том, что можно бить лежащего человека, а потому кинулся на атакующего, свалил с ног и начал скручивать ему руки за спиной собственным ремнем.
— Гора Синай и шестнадцать пророков! Все казни Моисея! — послышался сзади голос профессора. — Остановись! Это же полиция!
Гор поднял голову — искры посыпались у него из глаз.
…Однако перед тем как полицейская дубинка завершила свой недолгий полет, чтобы припечатать затылок молодого Енски, он успел увидеть огромную, огромнейшую седую обезьяну, оскалившую пасть в предсмертном рычании. Успел увидеть глаза зверя, переполненные страданием, но почему-то очень благодарные… И — Элизабет, удивленно стоящую возле поверженного животного.
Больше Гор ничего не разглядел. Сокрушительный удар сержанта Рамачандры вышиб из сына профессора дух.
— …Но каков негодяй! — вскричал начальник полиции Сринагара доблестный Лал Сингх. — Вяжет людей без разрешения полиции! В тюрьму! Под суд! Всех под суд! Хватайте их, ребята!
Элизабет МакДугал, как и любого нормального человека, мало радовала перспектива провести ночь за решеткой в полицейском участке. А вернее сказать, весьма и весьма огорчала. Господин Лал Сингх, конечно, повел себя по-джентльменски, предоставив в распоряжение девушки отдельную камеру, больше похожую на клетку. И однако… Что «однако», Бетси объяснить не могла. Она была просто подавлена — вовсе не потому, что оказалась в безвыходной ситуации. Во-первых, ситуация вовсе не казалась безвыходной, а во-вторых, и не такое переживать приходилось. Индийская каталажка по сравнению, например, с российской, явление в целом терпимое. В общем, и не из этаких пастей адовых выбирались, и сейчас выберемся. Все это так, но Амода…
«Предатель! Трус! — заходилась злобой девушка. — Супермен кашмирский! Тарзан гималайский! Болтал, языком трепал, а как что — сразу в кусты. Обрадовался, что записали в свидетели и отпустили! Как же, дождешься его теперь!»
