Вблизи стало видно, что пролом затягивает водяная пленка — не иначе охранное заклятие Шадде — но черный маг спокойно прошел сквозь нее, и я последовал за ним, окунувшись в мелкую водяную взвесь, какая порой бывает над городскими фонтанами. За воротами начинался ведущий вверх просторный коридор, вырубленный в скале, в котором оказалось теплее и светлее, чем снаружи. Надеюсь, мы скоро придем, а то ноги уже подкашиваются…
Ага. Я обернулся и с некоторой оторопью увидел, что с этой стороны завеса похожа на Ильдиного голема, растянутого во все стороны и прибитого по краям дыры как коврик с печальными глазами. Но задержался я вовсе не для изучения чужих приемов, а для того, чтобы рассмотреть символ на воротах. Знакомо, очень знакомо — солнце над цветущей яблоней внутри ниморского герба. Нимма, Шовалла и…
— Вы… — голос не слушался. — Вы устроили базу…
Беда развернулся ко мне лицом и раскинул руки в стороны, довольно оскалившись:
— Ну что, добро пожаловать в Холла Томаи?
— …Г-главные лаборатории? — с трудом выдавил я, когда снова обрел дар речи. Я предполагал, что мы пришли не в погреб, но чтобы так…
— Они самые.
— Свет Разума?
Черный маг фыркнул и тронулся с места:
— Ниморяшки.
Я с замиранием души огляделся, ожидая увидеть… нечто, чтобы сразу свидетельствовало о том, что мы в том самом месте, о котором ходят самые фантастические и пугающие россказни… Но впереди была темнота, а кругом — бетон.
— Н-но они же разрушены! Шовальцы взорвали их, когда колдуны… то есть вы ворвались внутрь…
— Я что, похож на призрака? Лаборатории строились, чтобы выдержать черную магию, Лоза. Ты думаешь, их уничтожит жалкий взрыв?
Похоже, вопрос о том, уничтожит ли взрыв самих черных магов, даже не стоял.
— Так значит, все слухи про нижние уровни — правда?!
— Если бы, — Беда тихо хмыкнул. — Это технические этажи. Сейчас самое интересное здесь — это мы. К сожалению.
Точно, маг и нежить сидят в подземельях исключительно для того, чтобы разнообразить пейзаж.
Следующие врата пытались раздвинуть, оставив на полу впечатляющие царапины. Удивительно тем более, что у открывавшего практически не было опоры: стальные двери обрывались в широкую темную шахту
— Не зарываетесь? — сквозь зубы поинтересовался я. И относилось это уже не столько ко всякой заразе, нагло прописавшейся в памятниках истории, а к тому, не собирается ли эта зараза заставить меня карабкаться вверх по поручням.
— Почему нет? У всех под носом, но никто на лаборатории не подумает, а если и подумает, то проникнуть сюда не сможет. Граница, Лоза — замечательное изобретение! — с восхищением отметил Беда и от души стукнул по кнопке. Сверху с громким лязгом спустилась кабина лифта, окутанная зловещим красным сиянием. Впрочем, его причина скоро объяснилась — под потолком мерцали лампы аварийного освещения. С таким же грохотом железная коробка неохотно потащилась наверх, будто раздумывая, не оборвать ли ей тросы и не расплющить ли напоследок двух наглых мокриц, оскверняющих память ее хозяев. Ниморские лифты — они такие, никогда не знаешь, чего от них ожидать.
Черный маг оглядывался кругом, щурясь от ярких вспышек и что-то насвистывая сквозь зубы, и первым шагнул в круглый зал, из которого вело несколько коридоров, наводящих мысли об игре "найди десять отличий". Я последовал за ним, все еще ожидая чего-то чудесного — или, на крайний случай, какой-нибудь бяки из-за угла — но в заброшенных лабораториях царили все те же призрачный красный свет, пустота, разруха и давящая тишина. Выкрашенные однотонной серой краской стены, пучки труб под потолком, узкие коричневые двери, похожие, как две капли воды. Наши шаги гулко отдавались под бетонными сводами, и я с трудом подавлял странное желание не дышать и идти на цыпочках.
По стенам змеились трещины, тонкие и с руку толщиной, иногда путь преграждали груды камней; казалось, что я слышу тихий треск и гул, будто опоры с трудом выдерживают вес монолитного здания. Взрыв, превративший верхние уровни в сплошную мешанину земли и камня, докатился и сюда.
— Эм… а вы не боитесь, что однажды все это рухнет вам на головы?
Я пробыл здесь только пару минут, и уже боюсь.
— Простояло десять лет, простоит еще пару дней, так что не… — где-то рядом что-то треснуло и посыпалось; Беда втянул голову в плечи и мгновенно поправился: — Не все, не сразу и не сейчас. Зверь мне в свидетели, я же говорил, что лучше илькское бомбоубежище. Место силы, место силы… сиди теперь, в этом месте…
Судя по раздраженному бормотанию, иллюзий насчет того места, где мы сейчас обретались, приграничник не питал. Замечательно, просто замечательно. Я чувствовал, что еще немного блужданий по бесконечным коридорам — и сам превращусь в какую-нибудь нечисть, или, не приведи Небо, в ниморца. На плечи исподволь наваливалась тяжесть, и даже Беда приумолк, не выдержав гнетущего напряжения, разлитого в воздухе. Я старался держаться поближе к проводнику и к свету фонаря, как будто потускневшему, и не обращать внимания на чужой пристальный взгляд из темноты. Ну да, на кого же еще тут смотреть — не на двери же?
