Черное озеро, скованное тонким льдом, еще больше походило на драгоценный камень в серебряной оправе. На том берегу мела метель; длинные белые ленты на корявых ветвях дуба-великана полоскались на ветру, а позади в мутной пелене едва проступали очертания убогих скелетиков ниморских яблонь. Подумать только, совсем недавно я стоял там, счастливый и свободный… чуть не околевший от холода… и всего-то два человека мечтали меня убить, и еще один — превратить в дерево… эх, старые добрые времена. Заклинание, намертво отгородившее Холлу от окружающего мира, внешне никак себя не проявляло. Разве что иногда возникало ощущение, что смотришь через толстое стекло, в котором мир за белой границей выглядел еще более холодным и унылым, а штаб-квартира Шоваллы, по контрасту — еще более яркой и волшебной. Как прекрасный сад на пепелище. Как оазис в пустыне. Как цветочки на могилке… короче, милое местечко, если бы мы, благодаря моему опекуну, не застряли здесь надолго.
На весь остаток жизни, если конкретней.
Аха-ха, Александр Юстин, магистр и автор одного занимательного ритуала, от которого некоторые особо зловредные колдуны удавились бы от зависти, все-таки на стороне нежити. Как-то так, что сама нежить о таком бедствии не в курсе. И только он сам знает, что собственно это за сторона, что на ней происходит и что он там делает… мда, похоже, что не мешает тому, что на ней происходит… Офигеть. И только я один страдаю за правду. В смысле — правда, как обычно, на безопасном расстоянии, а страдаю я…
Блестящий термос немилосердно бликовал на солнце, и на роль зеркала подходил не очень. Отражение постоянно ускользало, настойчиво уползая куда-то вбок, но главное скрыть не могло: два ярких пятна там, где должны быть глаза. Насыщенно-зеленого цвета.
— Я — Дух Ниморского Леса. Целая страна — мне на один зубок положить и другим прихлопнуть, — глубокомысленно сказал я отражению. Отражение с тоской посмотрело в ответ. — Мда…
А вдруг я и вправду мутирую? Караул! Вот что делает с человеком свежий воздух. Вернусь в Тиксе — пролезу на лакокрасочный завод, подышу родными химикатами. Вдруг поможет? Не хочу быть повелителем комаров и зеленой плесени. Я ж сам как плесень — пушистый, все порчу и годен только на опыты…
— Эй, Эжен, а вдруг я действительно оборотень, воплощение природной силы, которое это… явится в этот мир и покорит вас, жалких человечишков?
— Вырасти себе ромашку и не отвлекай меня! — рявкнул с того конца пляжа бывший ученик Александра Юстина, бывший будущий координатор, бывший будущий магистр и вообще одна несбывшаяся перспектива.
Ух ты, он даже что-то ответил.
Белый маг прошлепал по песку, отобрал термос и плюхнулся рядом, буравя границу мрачным взглядом. Эжену было не до меня, Эжен сочинял обвинительную речь, и больше его ничего не волновало.
Если защита устояла в самом слабом месте, рядом с водой, то больше шансов нет. Не с кое-чьим пятым уровнем ломать заклинание магистра; вон, черные даже своих шестерок не считают за ровню. Похоже, мой опекун просто восстановил границу такой, какой она должна быть — а значит, именно его желания не хватало, чтобы замкнуть круг. Но, Небо ответь, чем ему тогда-то Великий Лес не угодил?
— Значит, отходите в сторону, учитель? — зловеще прошипел бывший ученик магистра, и термос жалобно хрустнул, сминаясь, как лист бумаги. — Вам придется за это ответить.
— А если мастер выражал волю Совета? — осторожно поинтересовался я, на всякий случай отодвигаясь. Белые маги всегда были сильны своей сплоченностью. Малейший раскол станет для них катастрофой, и неизвестно, что хуже: разногласия в Совете, или наоборот, если все магистры приняли неправильное решение.
Неправильное? Или нет? Или да? Зверь, как тут разобраться, без твоего всемогущества?
— Тогда ответит Совет, — фанатично провозгласил Эжен. — Если система прогнила изнутри, то ее нужно уничтожить!
Этот счастливый человек не сомневался ни в чем. В свете непоколебимой и незамутненной уверенности, что излучали его глаза, уже горели костры по всей стране.
— Уничтожишь, уничтожишь, только успокойся. Но… а вдруг они пра…
— Мы не имеем права сдаваться! — комок металла ударился о бетон, и я отскочил в сторону, следуя вбитому еще за время путешествия с Черной Смертью инстинкту — не лезь под горячую руку. Психует человек — отойди и не мешай развлекаться
— Эжен, тебя послушать, так у белых магов кругом одни обязанности. Вы откуда их столько берете?
Руководящий принцип: "придумай себе проблему — и воплоти ее в жизнь".
Ученик координатора уставился на меня потемневшими бешеными глазами и процедил:
— Только ты, ниммов выкидыш, всю жизнь можешь отсиживаться за чужими спинами в безопасности и покое.
Карма… Я стиснул кулаки, так, что ноги впились в ладонь, и первым отвел взгляд. За столько повторений это не стало менее… больно.
— Я не виноват, что родился нулевиком.
— Ты вообще никогда ни в чем не виноват! Вечная несчастная жертва! Мне все равно, что ты родился, но зачем ты выжил?
— Извини.
Эжен плюнул мне под ноги и отвернулся.
