Немного выбивалась из картины девушка в летнем бежевом костюме, заинтересовано попинывающая дорогой туфелькой неестественно вывернутое колесо его седана.
— Никогда себе такой не куплю! — донес ветер ее звонкий голос.
Стоящая рядом блондиночка в белой приталенной рубашке только равнодушно плечиком повела. Казалось, дела ей не было вообще. Как до собеседницы, так и до происходящего вокруг.
— Она уже привыкла, — хмыкнул гвардеец, оценив взгляд Тюфякина.
Вел он себя… неправильно! Будто бы и не они вовсе раздолбали кортеж посреди дороги, а просто пригласили его отведать чашечку кофе в обеденный перерыв.
— Так где ваш Павел Анатольевич? — негромко спросил мужчина.
— Я здесь.
Молодой человек в синих джинсах и темном бомбере шагнул вперед. До недавний пассажир седана как-то и внимание не обратил на скромно одетого парня. Однако, присмотревшись, опознал фамильные черты Волконских.
Краем глаза мужчина заметил, как девицы тут же присмирели и шагнули к ним.
— Я Павел Анатольевич Волконский, — вежливо, но без всякого подобострастия склонил голову молодой человек. — По левую руку от тебя Виктория Львовна Юсупова…
«Сестра Главы и дочь самого ЛЬВА!» — тут же мелькнула едва ли не паническая мысль.
— Юсупова-Волконская, — поправила тут же «уральская принцесса».
— Да, никак не привыкну, — чуть раздосадовано согласился парень.
В голосе его было столько искренности, что Тюфякин ни на миг не заподозрил в нем наигрыша.
— За твоей спиной стоит Катерина, — закончил мысль клановец, которому по статусу вообще знать о существовании Юрия Николаевича не полагалось.
Мужчина вежливо приподнял бровь, словно бы прося как-то обозначить статус третьей девушки.
— Я ее боюсь, — неожиданно влезла «уралочка», признав это без всякого стеснения. — А еще она меня бьет!
Тут уж и Павел приподнял бровь в недоумении. Ничего себе новости. От таковых он даже забыл возмутиться очередной попыткой несостоявшейся жены превратить серьезный разговор в балаган.
— Виктория не соблюла рецептуру, — абсолютно невозмутимо выдала Катерина. — В который раз. Пришлось напомнить, что сырники — это серьезно.
Уточнять, что речь шла об одном, да и то символическом подзатыльнике, она не стало.
— Ага, — выдал Павел, будто это все объясняло.
А вот Юрий Константинович пообещал себе быть с блондинкой крайне осторожным. Уж коль скоро она способна поднять руку на «уральскую принцессу» просто потому, что та НЕВКУСНО ПРИГОТОВИЛА ЕЙ СЫРНИКИ!
— Ты не ушибся, Константин Юрьевич? — продолжил клановец светски.
— Со мной все в порядке, — негромко ответил Глава Семьи, заметно напрягаясь в ожидании чего-то неприятно.
Он не ошибся.
— Вот и прекрасно, — мягко улыбнулся молодой Волконский и тем же тоном продолжил. — Тогда скажи мне, господин Тюфякин, тебе что, жить надоело?
Мужчина побледнел. Вопрос был задан просто и буднично. А оттого становилось еще страшнее.
— Если пациент хочет жить, то медицина бессильна, — констатировал парень.
Несмотря на легкость тона и не слишком понятные слова, Юрий Николаевич даже не думал расслабляться.
А вот молодой Волконский спокойно ждал ответа.
— Я не понимаю, чем именно вызван подобный…
— Вот и Аркадий Данилович не понимал, — констатировал Павел.
Тюфякин кивнул. Чуть судорожно. Он был в курсе, что кто-то разнес главную резиденцию Паутова. Но вникнуть пока не успел. Где разборки кланов, а где они…
— А можно его убью я? — словно примерная школьница подняла руку Юсупова.
Это было страшно! Добрый взгляд, мягкая улыбка заядлой заучки и… мрачная многовековая история клана за спиной в качестве доказательства серьезности слов.
На миг запнулся даже Павел.
— Кого? — уточнил он с явным интересом.
— Да хоть кого-нибудь! — возмутилась Юсупова… и тут же сникла под задумчивым взглядом блондиночки.
Несколько секунд все размышляли.
— Итак, Юрий Николаевич, вынужден повторить вопрос: «Тебе жить надоело?».
Тюфякин попытался ответить ровно и спокойно:
— Павел Анатольевич, я не могу знать, чем именно вызван твой гнев.
Несколько секунд клановец размышлял. Кажется, не такого ответа он ждал.
— Никто не знает, — хмыкнул он невесело. — То есть, ты хочешь сказать, что Инна Михайловна, на секундочку носительницы ТВОЕЙ фамилии, действовала по своему усмотрению?
— ДействоваЛА? — глухо уточнил он, сделав акцент на последнем слоге.
Парень не обратил на это внимания. Зато «сжалилась» блондинка.
— Инна Михайловна жива и, насколько мне известно, здорова.
Холодный прекрасно поставленный голос заставил целую роту мурашек промаршировать вдоль позвоночника Тюфякина.
Однако развить тему ей не дал голос клановца.
— Ты понимаешь, что за ее проступок я имею право тебя и всех твоих родичей в порошок стереть? — серьезно поинтересовался молодой человек.
Вот только юные года никак не давали отнестись к его словам без внимания. Паутов соврать не даст.
— Павел Анатольевич, — негромко произнес мужчина. — Даю слово, я не понимаю о чем идет речь.
Волконский несколько секунд всматривался в лицо собеседника. И тому очень нелегко пришлось под внимательным взглядом.
