Не то чтобы это было правдой. Однако нужный антураж свидетели создали. Во всяком случае, теперь «рейдеру» придется действовать хотя бы чуточку осмотрительнее. Ведь у службы имперской безопасности теперь найдется кого допросить в случае, если конфликт выйдет за рамки.
— Лучшее, что мы можем сейчас сделать, — продолжила Инна. — Это вернуться к работе. Давайте сделаем так, чтобы моему брату и деду было куда возвращаться.
Ее услышали. Вот только никто так и не сдвинулся с места.
— Так, коллеги! — хлестнул по коридору резкий голос довольно плотного мужчины в едва сходящейся на приличном «авторитете» рубашке.
«Дирекция финансового департамента.» — прочитал Павел на табличке за его спиной.
— Все за работу!
Кажется, каждому из присутствующих не хватало именно этих слов. Многие сразу же развернулись и скрылись в кабинетах. Кто-то задержался лишь на тот миг, чтобы ободряюще кивнуть Инне.
— А ты в авторитете, — серьезно оценил Волконский, едва все двери захлопнулись и в коридоре остались они одни.
— Нас могут ненавидеть, могут воевать в рамках корпоративных правил, — продолжила она. — Даже осуждать за излишнюю жестокость в управленческих решениях… Но каждый с головой на плечах прекрасно понимает, кто именно поднял компанию. Так что сторонников Коршунова тут очень немного.
Павел кивнул. И повернулся к Лене.
— Ты что-то хотела спросить? — поинтересовался он спокойно.
— Опричник, серьезно? — несколько недоверчиво поинтересовалась она.
Скорее для видимости, а не потому что не верила словам клановца.
Для нее новость, кстати, оказалась неожиданностью.
— И почему это всякие Алексеевы узнают такие новости раньше меня⁈ — демонстративно уперла руки в бока Кошкина.
Это не было правдой. Первым упомянул о присяге Павла Долгорукий во время короткого разговора несколько недель назад. Но они так и не обсудили этот момент. А Кошкиной хотелось. Очень. Вот и появился повод «подступиться»…
«Почти уже не удивляюсь…» — только и успела подумать Инна, наблюдая за тем, как старая подружка чехвостит клановца. Из Великих. А тот только стоит и улыбается. Да и все остальные… Тот же Воронцов («Сам пришел! Интересно ему, видите ли… Ну не гнать же!») нет-нет, да и косит насмешливо на приятеля, а тот…
— Ну, прости, красавица, — хмыкнул Павел негромко.
И ни грамма насмешки в его словах Тюфякина не услышала.
— Говори! — тоном сварливой супруги потребовала Лена.
При этом глаза ее смеялись. Она явно наслаждалась очередной «сценой», отыгранной по понятным только присутствующим правилам.
— Несколько месяцев назад принял присягу, — как о чем-то не слишком заслуживающем внимания спокойно заявил клановец. — Да, никто не стал обнародовать эту информацию. Да и проходит она до сих пор по «грифу». Алексеевы радеют о благе Отечества?..
— На службе государевой, — спокойно кивнул Матвей.
— Ага, — развел руками Волконский. — Такие вещи не могут долго оставаться в тайне. Да и если первые месяцы это было важно, то теперь потеряло всякий смысл.
— Да? — к удивлению Павла уточнил… Воронцов, и тут же добавил. — Мой дед тридцать пять лет «под тайной» проходил, пока ОГВ не сняли.
КЛановец кивнул.
— Ну и я не из древнего аристократического рода, — со значением протянул он. — И не специалист по особым поручениям.
Воронцов задумался. Примерно на секунду. Затем кивнул коротко:
— Понял тебя.
— А для блондинок можно? — тут же вклинилась Леночка.
Инна бросила взгляд на каштановые вьющиеся волосы подружки. Довод был так себе.
— Я отправляюсь в Красноуральск, — негромко хмыкнул Павел. — Воеводой. Официально.
Матвей кивнул каким-то своим мыслям. У Воронцова все вопросы отпали. А вот у Кошкиной нет. Да и Тюфякина слегка растерялась.
— Милая, — вздохнул Волконский. — О моем назначении объявят официально. Думаешь, у кого-то останутся сомнения?
Уточнять, что после прошлого визита в центр его будущего воеводства все заинтересованные лица уже давно все разузнали, он не стал. «Волна» пошла. И, естественно, мимо людей государевых вроде Алексеевых она пройти просто не смогла бы.
— И что ты собираешься делать? — сурово спросила Кошкина, еще на шаг подступая к клановцу.
Хлоп!
Звонкий удар ладони о ладонь заставил целительницу вздрогнуть.
— Та-а-а-а-ак… — негромко протянула она, оборачиваясь к «подруженьке».
Та только фыркнула. Мол, напугала!.. Однако уже через секунду Инна собралась.
— Никто не забыл, что Алексеев увел моего брата? — буркнула она недовольно.
Попытка скрыть волнение не удалась. Хотя она и старалась.
Волконский заинтересованно глянул на Воронцова, после чего перевел взгляд на застывшую Кошкину.
— Нет, — спокойно ответил он за всех. — Мы не забыли.
— Его могут убить! — напомнила Тюфякина, «возвращая в реальность» всех собравшихся.
Двое из оставшихся «экскурсантов» на ее слова вообще внимания не обратили.
— И зачем? — поинтересовался Павел.
