Павел попытался отшатнуться назад от неожиданности. Однако цепкие пальчики не пустили. Отрывать же пуговицу во имя побега клановец не стал.
— Хм, — выдохнул он, взбалтывая свой стакан.
Тот показал дно. Однако у «уралочки» кофе еще оставался. Аккуратным движением Павел выхватил стакан и сделал глоток.
— То есть, ты не против, если я?..
— Борись, — шагнула назад Виктория и пожала плечами. — Но помни: мне девятнадцать. Я уже перечитала все медицинские отчёты о «пользе регулярной половой жизни», а клановые тётушки намекают, что «Волконские должны быть плодовиты». Так что если ты планируешь бороться против свадьбы — делай это быстро. А то вдруг я решу, что практика важнее теории.
Павел вздрогнул. С этой стороны он ситуацию не рассматривал. Когда родичи уже умудрились подослать к «будущей жене» тех самых «тетушек»?
Однако Виктория еще не закончила. Ее легкая улыбка вмиг стала жесткой.
— И да, не переживай — я не романтик. Если ты не справишься в постели, найду того, кто справится. Политический брак не обязывает меня к аскетизму.
Волконский вздрогнул. Такой метаморфозы он не ожидал. Да и жесткости в словах собеседницы тоже.
— Но для того, чтобы завести любовника, мне нужен брак, — чуть смягчилась девушка. Волконский кивнул. Последний пункт был понятен даже ему. Репутация. Если Вика заведет «интрижку» раньше, то, цинично выражаясь, ее акции на матримониальном рынке сильно упадут.
— Я достаточно ясно озвучила свою позицию?
— А?.. — очнулся от тут же навалившихся размышлений Волконский. — А! Да, спасибо. Я получил ответы на свои вопросы.
Тон его был донельзя серьезен.
— В таком случае, — кивнула Юсупова. — Надеюсь, что ты не забудешь про мои интересы… пока будешь бороться.
Павел несколько секунд вглядывался в безмятежные карие глаза «уралочки». Та легко держала взгляд.
— Не забуду, — пообещал, наконец, Волконский.
Бз-з-з-з!
Вибрация комма и легкий удар тока в запястье заставили клановца вздрогнуть и разорвать зрительный контакт. «Спасен ударом гонга!» — мысленно выдохнул парень, доставая гаджет.
— Хм… — негромко оценил Павел звонок с незнакомого номера, но тут нахал на иконку ответа. — Волконский. Слушаю.
— 安静! — раздался лязг бездушного голоса.
— Собак, что ли, разводите, — хмыкнул парень негромко.
Уж узнать одну их «уставных» команд для «песелей» его знаний ханьского хватило. «àn jǐng!». Дословно — «Тихо!». Базовая кинологическая команда. Не только, конечно. Но повелительная интонация дрессировщика отчего-то навевала именно такие ассоциации.
— Скорее сынов собак, — бесстрастно ответил голос. — Здравствуйте, господин Волконский. — Я помощник Чжан.
Парень кивнул мысленно, мгновенно вспомнив о красном конверте, который ему доставили в больницу. И о его содержании.
— Мой господин желает встретиться с вами, — продолжил ханец на чистейшем русском.
— Значит, узнали! — хищно ухмыльнулся Павел, невольно подавшись вперед.
Виктория даже отшатнулась от горящих ненавистью глаз сюзерена.
— Уточняем последние детали, — уклончиво ответил помощник. — Однако господину Ии уже есть что сказать вам.
— Я напишу время и место, — выдохнул Волконский.
— Благодарю, — едва ли не церемонно попрощался Чжан.
Полный боли человеческий крик резанул по ушам Волконского за миг до того, как мужчина дал отбой.
Для него работа только начиналась.
Глава 3
Помощник Чжан остановился возле уже порядком заросшей грязью станины от какого-то станка. Мужчина молча поправил лацкан темного пиджака. Здесь было прохладнее, чем в глубине заброшенного механического цеха. Ночной ветерок, пробивавшийся сквозь давно лишившиеся остекления огромные окна, хоть чуть-чуть отгонял запахи пыли, ржавчины и гниющего дерева.
Откуда-то позади раздалось негромкое мычание.
— Сыны собаки, — покачал головой ханец и молча достал из футляра беспроводные наушники.
Глухие удары, негромкие вскрики и короткие бесстрастные команды на его родном языке буквально смыло волной успокаивающей классической музыки.
Теперь осталось лишь прикрыть глаза и хотя бы на пару минут представить себя не посреди заброшенного цеха, а дома с семьей и детьми.
Пальцы мужчины невольно потянулись к цепочке на шее. Кольцо сегодня он повесил на цепочку, чтобы не повредить во время допроса. Однако коснуться его мужчина не рискнул. Вовремя вспомнил, что кулак он сегодня ободрал в процессе активной «беседы».
— Tā mā de! — негромко выдохнул Чжан, припомнив чью-то мать.
Мужчина опустил голову и слегка поморщился, глянув на собственный кулак. Увиденное не понравилось. Он же профессионал, чтоб его. Не оставлять следов. Ни на себе. Ни на «жертве». Ни на месте работы.
А он сорвался. Утратил самообладание. Еще бы чуть-чуть и потерял лицо. Перед своими людьми. Такого допускать нельзя.
Однако… не сдержался. И в моменте не слишком о том жалел.
В их работе не приветствовались близкие отношения. Однако Чэня он мог бы даже назвать своим другом. До того как…
— Б**дь! — выдохнул на местном мужчина.
Облегчения не наступило.
