Ну что тут сказать. Рябова далеко не первая, кто пеняет мне на это. Подозреваю, что она вернулась домой относительно недавно. Пока дошла до квартиры начальника, пока они оба прибыли в гимназию, потом связались по «Разговорнику» с коллегией образования. А сейчас четыре утра, и на улице предрассветные сумерки. Самый сладкий сон, а тут я весь из себя такой красивый.
— Прошу прощения, Эльвира Анатольевна, но не могли бы вы подсказать, к кому мне обратиться, чтобы нанести плетение на пулю.
— Хотите сказать, что у вас есть бриллиант? — вздёрнула она бровь.
— Два, — уточнил я.
— Вы весьма занятный милостивый государь. Мне за всю свою жизнь не удалось разжиться ни одним камнем, а вы уже через несколько часов заявляетесь ко мне с двумя. Причём готовы безвозвратно их потерять.
— Я их не украл и не отобрал, — заверил я.
— Проходите, — отстранившись в сторону, пригласила Рябова.
Я вошёл в прихожую, она же, заперев дверь на засов, вновь поправила полы халата и под моим пристальным взглядом прошла в комнату, прихватив подсвечник со свечой. Я поймал себя на том, что не могу отвести взгляда от её фигуры, формы которой прекрасно подчёркивало её домашнее одеяние. Ч-чёрт! Прямо озабоченный какой-то. Та же Долгорукова-младшая не вызывала у меня никаких ассоциаций, а она красивая девушка.
На этот раз мы не стали останавливаться в гостиной и прошли дальше, в её спальню, ну или будуар, если хотите. Подойдя к секретеру, она откинула крышку, превратившуюся в столешницу. За ней обнаружилось множество выдвижных ящичков и ниша, где пристроились письменные принадлежности, две стопки писчей бумаги и конвертов, спиртовая горелка, огниво и сургуч.
— Давайте пули, — протянула она ладонь лодочкой.
— Вы? — Взлетели домиком мои брови.
— Просто мне интересно работать с плетениями и узорами, — пожала она плечами.
Едва я вложил в её ладошку пули, как настал черёд удивляться уже ей. Традиционно их делают круглыми, а тут цилиндро-оживальная форма. Да и калибр, мягко говоря, нестандартный, всего-то в четыре линии, даже меньше, чем у пистолетов.
— Странная форма, — заметила она.
— Я испытал их, и зарекомендовали они себя отлично, — заверил я.
— Должна кувыркаться, — усомнилась Рябова.
— Она для штуцера, нарезы придают ей вращение и стабилизируют в полёте. Точность гораздо выше штуцера с круглой пулей, вес сопоставим.
— Заряжать, должно быть, мешкотно?
— Латунный зарядец вставляется в ствол с казны.
— Ваша конструкция?
— Моя и Дудина.
— Такие сложные образцы не отличает надёжность.
— Эти вполне надёжны. Бог даст, я вам такой изготовлю и подарю.
— Ловлю на слове, — улыбнулась она.
После чего подвинула к себе чернильницу и вооружилась тонким стальным пером. Между прочим, дорогая штука ручной работы голландских мастеров. Но как по мне, на сегодняшний день оно своих денег стоит. Лучше попросту нет.
Вообще-то, я сомневался, что получится нанести чернила на свинец и уж тем паче вывести плетения. Но я ошибся, и на пуле начала проявляться чёрная вязь. Только сейчас я сообразил, что узор наносится не просто так, а с воздействием Силы. А после его ещё нужно и активировать.
Рябова довольно быстро управилась с первой пулей, а там взялась и за вторую. На всё про всё ушло не больше пяти минут. После чего она протянула супермощные боеприпасы мне.
— И всё? — уточнил я.
— Что вас удивляет?
— Матушка, когда наносит узоры на животных или людей, ещё и активирует их.
— Что есть активация?
— Эм-м-м… — выглядеть дураком не хотелось, а доподлинно я не знал.
Банально не интересовался этим вопросом из-за собственной ущербности. В моих планах на будущее дар вообще не брался в расчёт. Во всяком случае, до недавнего времени.
— Во время активации идёт первоначальная напитка узора Силой. Вы выкладываете дрова, пристраиваете розжиг, но чтобы получить костёр, вам необходимо поднести огонёк. То же самое с узорами, и впоследствии этот огонь никогда не гаснет, подпитываясь от разлитой вокруг нас Силы.
— А на неодушевлённых предметах запитать Силой узор не получится, и он берёт её из бриллианта.
— Не совсем так, но в общем и целом правильно. Только не узор, а плетение. Как вы верно заметили, суть у них одна, взаимодействие с Силой в той или иной мере, а механизм разный.
— Понял. Благодарю, Эльвира Анатольевна. Пойду я.
— Погодите, Пётр Анисимович. Хотела поинтересоваться, вы, что же, батюшке об этом не сообщите?
— Начальник гимназии сообщит.
— Но вам не помешала бы помощь одарённого.
— Батюшка имеет только четвёртый ранг, и сам по себе боец аховый, так что помощь от него будет сомнительной.
— А вы, стало быть, боец?
— Я умею драться, — кивнув, твёрдо заверил я.
— Понятно. Ну а как вы посмотрите на то, что я составлю вам компанию?
— А вам-то это зачем?
— Скажем так, у меня есть на то причины. А вам не помешает рядом одарённый боец.
— У трактира на Чижовке меня дожидается лошадь, в восемь утра я выдвигаюсь в путь, — не стал настаивать я.
— А через какую заставу? — уточнила она.
— Через Восточную.
— Отлично, я буду вас там ожидать.
— Договорились.
