– Я ни на что не решилась, – прошипела я в ответ. – Просто стало интересно, насколько легко ограбить клановое хранилище Рысьиных.
Зашла я издалека, но понадеялась, что наводящими вопросами выведу подругу на царское хранилище с важными для страны артефактами.
– Вообще невозможно, – безапелляционно заявила подруга. – Я не знаю ни единого случая, когда что-то воровали из клановых хранилищ. А ты хочешь оттуда что-то взять? Папино наследство?
Ее глаза фанатично заблестели. Наверное, решила, что хранилище Рысьиных ничуть не хуже банковского, а даже лучше, поскольку, грабя его, мы фактически восстанавливаем справедливость по отношению ко мне.
– Нет, я хочу туда кое-что положить, – брякнула я, недоумевая, откуда у Оленьки взялись столь явно выраженные криминальные чаяния, – и размышляю, насколько это будет безопасно. Не сможет ли кто-нибудь посторонний туда пробраться и украсть.
– А-а-а, – разочарованно протянула подруга. – Там такие охранные системы, что могут конкурировать с царскими.
– С царскими? – радостно ухватила я подачу. – Думаешь, из царского хранилища ничего нельзя украсть?
– Ты что? – вытаращила на меня глаза Оленька. – Разумеется, нельзя.
– И ни разу ничего не пропадало? – продолжала допытываться я.
– Ни разу, – гордо ответила Оленька. – Пытаться-то пытались, но чтобы получилось – ни разу такого не было.
– То есть за все время существования династии у Львовых не пропадало ничего ценного? – скептически уточнила я. – Быть того не может.
– Мне не веришь – спроси хоть у кого. – Оленька порыскала глазами по классу и предложила: – Например, у Анны или у Тамары.
Я продолжала разыгрывать недоверие, поэтому подруга обиженно фыркнула и сама потащила меня уточнять. Но ни Строгова, ни Яцкевич не помнили о пропаже вообще чего-нибудь у Львовых, не говоря уж о чем-то общеизвестном и весьма ценном. Создавалось впечатление, что у правящей династии без их ведома не исчезнет даже пыль с письменного стола. Поддерживать дальше эту тему не было необходимости, более того – было опасно, и я перевела разговор на близящийся бал у Рысьиных, который необычайно воодушевил моих одноклассниц. Пришлось пообещать, что я непременно попытаюсь выпросить для них пригласительные. В конце концов, если уж бал в мою честь, могу я на него лично пригласить трех подруг или нет?
Но сомнения мои никуда не делись, поэтому после занятий я потащилась в библиотеку, где засела за подшивки «Ведомостей» прошлых лет в надежде, что если что-то было, то это что-то непременно отразится на первой полосе. Через час просмотра пришла к неутешительным выводам. Про ограбления действительно писали, и были они не столь уж редки. Грабили все и вся: и банки, и почтовые кареты, и частные дома. Попалась даже статья про ограбление кланового хранилища князя Мышкина с детальным рисунком украденного артефакта. Но ни единого упоминания о том, что правящее семейство рассталось с чем-то ценным не по своей воле, не было. Неужели я неправильно поняла слова Юрия? Или все дело в том, что украденное слишком важно, чтобы сообщать о том открыто?
В результате я потеряла время в библиотеке бесплодно, а на выходе из гимназии оказалась один на один с Волковым, поскольку все мои одноклассницы к этому времени разошлись. Или, как вариант, он всех распугал. Вон как недружелюбно выглядит. Наверное, оскорбился, что я вчера не захотела его видеть.
– Добрый день, Лиза.
– Вам не кажется, что ваше поведение неприлично? – невежливо бросила я, и без того раздраженная неудачей с газетами.
Останавливаться рядом с ним я не стала, прошла мимо, но он невозмутимо зашагал справа от меня, словно все так и задумывалось. Сейчас на этом месте я бы предпочла видеть Юрия, благо при себе у меня были фотографии, а с ними всегда оставалась надежда узнать что-то интересное о тех, кто на них изображен.
– Не кажется, – усмехнулся он. – Я в отпуске. Гуляю, где хочу. Встречаюсь, с кем хочу.
– А вы не могли бы гулять подальше от меня?
– Увы, не могу. Но я согласен подумать над этим вопросом, если вы выполните мою маленькую просьбу.
– Только подумать?
Он промолчал, снисходительно улыбнувшись, словно все происходящее лишь тщательно срежиссированное им представление. Он просто не знает, насколько опасна загнанная в угол кошка. Конечно, пока с его стороны явных угроз нет, но все же я незаметно воспроизвела плетение, защищающее разум от внушений.
– Так какая у вас просьба?
– Все та же. Мне нужен артефакт. Вы решили, что хотите за него?
– Я не могу что-то хотеть в обмен на то, чего у меня нет.
– Он у вас, – уверенно ответил Волков. – Вы его получите, это лишь вопрос времени. И когда вы его получите, вы должны отдать его мне.
Слова сопроводились ментальным давлением, сначала легким, но все усиливающимся настолько, что моя защита буквально затрещала, наградив меня резкими болевыми уколами. Я ойкнула, приложив руки к вискам. Показалось, что из носа закапала кровь. Нет, не показалось: Волков заботливо протягивал носовой платок.
– Лиза, вам нехорошо? – встревоженно спросил он, словно причина была не в нем. – Я могу вам чем-то помочь?
