– Пойдемте, Владимир Викентьевич. – Оленька уцепилась за рукав целителя. – Персиков не обещаю, но варенье наше непременно к чаю подадут. И оно точно лучше того, что вам могут предложить у Рысьиных.
– А если я не хочу чаю? – Владимир Викентьевич пытался освободиться, но Оленька уже уверенно тянула его к главному дому.
– Тогда попрошу принести вам что-нибудь покрепче. Вы что предпочитаете? Коньяк? Водку? Или домашние наливочки? У нас и ликеры есть, не волнуйтесь, всякие разные есть, вам понравятся, – тараторила Оленька, таща жертву за собой, как маленький бульдозер. – Вам остается только выбрать, что вы будете пробовать.
С Николаем же мы свернули за угол одного из флигелей, но, судя по тому, что голос Оленьки удалялся, Владимиру Викентьевичу отделаться от нее не получилось. Разделяй и властвуй. Смотрю, этим принципом Хомяковы овладели в полной мере. Во всяком случае, в той части, которая касается разделения.
– Владимир Викентьевич потом опять скажет, что ваша компания меня компрометирует, – усмехнулась я.
– Не скажет. Он прекрасно понимает, что в клановом святилище одного постороннего и то много, – серьезно ответил Николай. – Нарушается настройка, и Велес может не откликнуться. Поэтому чем дальше он от нас будет, тем лучше. Не волнуйтесь, Лиза, он ничего такого не подумает, пусть и сильно сомневается в успехе.
Мы шли по расчищенной дорожке, хотя я не видела никого, кто бы этим мог заниматься. Вообще ни одной живой души во дворе не было. Даже привратник, распахнув ворота и впустив хозяйскую машину, тут же скрылся в сторожке. Но дом, куда Оленька повела Владимира Викентьевича, выглядел обжитым. Во всяком случае, я заметила силуэты любопытствующих в окнах. Надеюсь, на улицу они не выходят не потому, что боятся солнечного света, но проверить все-таки стоит до того, как придется сводить с ними близкое знакомство.
– Николай, а вампиры в Ильинске или окрестностях есть?
– Вампиры? – удивился он. – Вампиры – это сказки, Лиза.
– Оборотни не сказки, а вампиры, значит, сказки, – проворчала я.
– Вампира я ни одного не видел, а оборотня наблюдаю каждый день, когда бреюсь, – парировал Николай.
По оборотням у меня самой сомнений уже не было, поскольку одного я даже обнаружила в своей комнате в животной форме и сейчас порадовалась, что об этом никто не знает, а то бы с Николая сталось вызвать Юрия еще раз, а с неизвестного журналиста – написать статью уже с указанием «гимназистки С.». Хорошо, что я вовремя выбросила лишнее из своей комнаты. Юрий, конечно, рысью весил немало, но будь его вес таким, сколько он весил будучи человеком, я бы его не то что из окна не выбросила, я бы его туда вовсе не дотащила.
– А как получается, что вес человеческой и животной формы разный? – спросила я. – Материя же не может браться ниоткуда и уходить в никуда.
– Эфирное тело, – пояснил Николай. – На время оборота лишнее уходит туда. Если, конечно, можно говорить о том, что у меня есть что-то лишнее.
И он весьма хитро на меня посмотрел, наверняка рассчитывая, что я сразу начну убеждать, что уж у кого, у кого, а у него нет ничего лишнего и быть не может. Но я не Оленька, на такое не ведусь, поэтому невозмутимо ответила:
– Не знаю, я ведь не видела вашего зверя, Николай.
И чуть не захихикала, представив этого самого зверя. Уверена, из лишней материи Николая можно сделать целую хомячью армию, устрашающую врага острыми зубами и грозным писком. Потом мне пришло в голову, что мой спутник может посчитать мои слова намеком на что-то неприличное (боже, как сложно с этими оборотнями), но я даже не успела испугаться, как он неожиданно сказал:
– Мы пришли, Лиза. Прошу вас ничего не говорить внутри до тех пор, пока не придет время.
– А когда оно придет? – немного нервно уточнила я, не отрывая взгляда от внезапно возникшего перед глазами строения. Вроде бы только что здесь была пустота, и вдруг, словно по мановению волшебной палочки, она заполнилась.
– Вы поймете.
Святилище выглядело как небольшой терем из русских сказок: с крыльцом, резными украшениями, крышей из гонта. Дополнительный забор вокруг него был скорее декоративным, чем выполнял охранную функцию. Калитка никак не запиралась. И сколько я ни напрягалась, магической защиты тоже не увидела. Наверное, не допускаются чужие маги в святая святых клана. Или предполагается, что бог свое святилище защитит сам. Действительно, что он за бог, если не способен даже на это? Или, как вариант, святилище показывалось не всем: я же его не видела, пока Николай не сказал.
