– Лизонька, – красивым баритоном вещал Александр Николаевич, – у нас все глубоко возмущены решением княгини. Клан – на то и клан, что каждый в нем должен чувствовать защищенность для себя и для своих родственников. Ваше изгнание – это попрание негласных клановых правил княгиней. Возмутительнейший поступок!
Говорил он красиво и смотрел участливо, так что будь на моем месте прежняя Лиза, точно бы купилась и сейчас рыдала на мужественном плече, услужливо подставленном ради такого случая. Или нет, не рыдала, поскольку раньше нашла бы общий язык с Юрием и сейчас наслаждалась бы иллюзией безопасности, каковую наверняка мне хотят предложить.
– Но наша часть клана категорически не согласна с таким решением. – Александр Николаевич вызывающе посмотрел на Владимира Викентьевича, справедливо подозревая, что тот непременно донесет действующей главе его слова. – Категорически, да-с. И поскольку вы моя хоть и дальняя, но родственница, можете к нам переезжать прямо сейчас. Мы о вас позаботимся. Рысьины своих не бросают.
– Разве в моем доме о Елизавете Дмитриевне плохо заботятся? – холодно спросил целитель.
– Вы Лизе посторонний человек, – бросил Рысьин. – С родственной заботой ничего не сравнится. К тому же Лизонька – невеста моего сына.
Сообщил он это как нечто самой собой разумеющееся, словно моего согласия уже не требовалось, все было решено на высшем уровне и за меня, и за Юрия.
– Я не его невеста.
– Полноте, милая, – отечески бросил он. – Неужели вы позволите маленькой обиде перечеркнуть всю вашу жизнь? Поживете у нас до свадьбы, с которой мы тянуть не будем.
– Тем более что Фаина Алексеевна разрешила, – насмешливо бросил Владимир Викентьевич.
– Нам не нужно разрешение Фаины Алексеевны, – прошипел в ответ Рысьин. – Она глава клана по недоразумению. И недоразумение уже несколько затянулось.
– Разве? – Целитель картинно приподнял брови в деланом удивлении. – А мне казалось, что она глава клана как самый сильный его представитель.
– Вот именно, что казалось, – презрительно бросил Рысьин. – Просто женщины традиционно сильнее в подковерных интригах. Лизонька, собирайтесь. Наша семья принимает на себя ответственность за вас и ваше будущее.
– К моему глубокому сожалению, я вынуждена отказаться. Дело в том, что я у вас не буду чувствовать себя в безопасности.
– У нас? – удивился Рысьин. – Вы шутите, Лизонька? Наш дом защищен куда лучше этого. Можно сказать, несоизмеримо лучше. На чем, на чем, а на безопасности мы не экономим. И если вы так беспокоитесь за себя, можем даже выделить охранника.
– Юрия Александровича? – ехидно уточнил Владимир Викентьевич. – Боюсь, Елизавета Дмитриевна будет против, у них отношения не складываются в последнее время.
– Временная размолвка. Обычное дело между любящими сердцами, – уверенно возразил Рысьин. – Если они будут жить в одном доме, отношения сразу наладятся.
Похоже, он считает меня идиоткой. Но наверняка
– Я вам весьма благодарна, Александр Николаевич, за ваше щедрое предложение, но воспользоваться им не могу. К тому же за Юрия Александровича я не планирую выходить замуж.
– А за кого планируете? – подозрительно спросил он, явно намекая на Хомякова.
– Ни за кого не планирую. Я еще недостаточно взрослая, чтобы вообще думать о браке.
– Помилуйте, Лизонька, – вытаращился он на меня, – когда еще думать о браке, как не теперь? Самый подходящий возраст. Это Фаине Алексеевне уже можно про это не думать, ей самое время думать о богах, хе-хе, если вы понимаете, о чем я.
Думать о богах мне не хотелось, более того – не хотелось думать вообще, поскольку внезапно я ощутила дикую усталость, которая связывала и тело, и мысли и оставляла одно-единственное желание – спать. Внезапно крылья носа Александра Николаевича дернулись, словно он к чему-то принюхивался, а сам он уставился на меня довольно-таки возмущенно. Интересно, у оборотней нюх в человеческом облике лучше, чем у обычного человека, и если да, что такого унюхал Рысьин? Можно ли вообще унюхать вмешательство бога? Или то, что рядом со мной был представитель другого клана? Наверное, в его представлении я вся пропахла Хомяковыми. Не самый приятный запах для Рысьиных. Или, напротив, хищников привлекает запах возможной жертвы? Хотя… В дуэли между Рысьиным и Хомяковым победил Хомяков, поэтому кто тут жертва, однозначно не скажешь.
– Не думаю, что Фаина Алексеевна нуждается в вашем мнении, о чем ей думать, – холодно заметил Владимир Викентьевич.
– Донесете ей, да, Звягинцев? – окрысился Александр Николаевич, становясь похожим на мелкого агрессивного грызуна. Ох, измельчали Рысьины, как я погляжу. Этак скоро придется их в Крысиных переименовывать. – Ну и доносите. Не боюсь ни вас, ни вашу княгиню.
– Помилуйте, Александр Николаевич, она и ваша княгиня, честно получившая свое место, как бы вам ни хотелось доказать обратное.
– Еще скажите, что она – самый достойный представитель клана.
– И скажу.
