Продолжение истории Лизы.
Помнится, я мечтала расстаться с вконец опостылевшей гимназической формой и носить что-нибудь не столь типовое и элегантное? Мои мечты выполнились только в первой части. Собственно, сложно выдерживать элегантность, подбирая одежду среди поношенной. Можно было сколь угодно успокаивать себя, что всего лишь пытаюсь соответствовать выбранному образу, но на деле мне просто катастрофически не хватало денег. Свою одежду я взять не могла — она бы меня непременно выдала, да и если бы не выдала, даме в возрасте девичья одежда не подходила ни по фасонам, ни по цветам. А значит, траты на одежду были неизбежными. На одежду и большой саквояж. Эх, нужно было аванс просить с Мэннинг. Не факт, что она его дала бы, конечно…
Я вздохнула и с новой силой принялась сбивать цену. На самом деле, торговец куда сильнее хотел отделаться от выбранных мной вещей, чем я их купить. Он это чувствовал, поэтому неохотно, но шёл на уступки, но так медленно, что нам обоим грозило состариться раньше, чем прийти к компромиссу.
— Сударыня, эту горжетку носила жена генерала, а вы хотите, чтобы я вам её подарил, — укорил торговец, тряся упомянутой горжеткой у меня перед носом.
Иллюзия действовала на отлично, и пока мой собеседник ни на миг не усомнился, что видит перед собой взрослую даму, а не юную барышню. Не очень обеспеченную даму, желающую прилично выглядеть. Поэтому меха, даже такие потёртые, мне были жизненно необходимы: без них выбранное пальто выглядело совсем уныло. Конечно, я не должна затмевать мисс Мэннинг, но с такими мехами я не затмлю даже Грызельду, не говоря уж об оперной диве.
— Если и носила, то когда её муж был ещё лейтенантом, — парировала я, с трудом удерживаясь от чихания.
Надеюсь, эта мелкая взвесь непонятных частиц с горжетки — пыль или порошок от насекомых, а не следы пиршества моли. В последнем случае при сильном встряхивании с горжетки посыпется уже не только пыль, но и шерсть.
— Зачем нам везти меха из-за границы, если у нас свои прекрасные?
— Из-за границы?
— А где вы у нас найдёте лейтенанта? — столь же удивлённо ответил торговец. — Разве что на флоте, но тогда он дослужился бы до адмирала. Нет, сударыня, меха что ни на есть действительной генеральши. Настоящий сибирский песец, с таким в любом обществе не стыдно показаться. Даже к вечернему платью подойдёт. Берёте?
С настоящим сибирским песцом мне и без того придётся показываться в обществе. Точнее, не мне, а мисс Мэннинг, а я иду в качестве оплачиваемого приложения. Но увы, того песца к пальто не приложишь, пусть он и идёт бесплатно, а этот выглядит куда хуже.
— За такую цену я могу купить новые меха.
— Сударыня… — укоризны в голосе торговца хватило бы на целый торговый центр. — Эти меха почти новые и я отдаю их вам почти даром. Просто компенсирую хранение.
— В банковской ячейке в течение ста лет? Не очень-то они и сохранились. Наверное, условия были неподходящими.
Похоже, мы оказались в патовой ситуации: не желали уступить ни он, ни я. Я — потому что хоть меха мне были нужны и эти здесь были самыми приличными, не могла позволить себе расстаться с запрашиваемой суммой. Торговец — из чистой вредности или, как вариант, из профессиональной гордости, не желая признавать моё первенство в торговле. А ведь вещи я уже выбрала и забрала бы хоть сейчас, но только меха придадут им нужную респектабельность. И время катастрофически уходит.
— Эх, сударыня, — вздохнул торговец. — Только ради вас. — Он вытащил из-под прилавка муфту в комплект к горжетке. — Добавляете рубль и забираете всё. И это моё последнее слово.
Муфту я скептически повертела. Мех с неё, конечно, не осыпался, но от этого она новее не выглядела: по потёртостям было хорошо понятно, почему от неё избавились. И всё же… всё же к горжетке она подходила прекрасно, а горжетку я уже считала своей, поэтому я с тяжёлым вздохом предложила:
— Пятьдесят копеек. И забираю. По рукам?
Без денег я оставалась почти полностью. Но, как ни крути, если бы я даже не стала покупать меха, на поезд мне уже не хватило бы, а мисс Мэннинг обещала хорошо заплатить.
— По рукам, — с облегчением выдохнул торговец и протянул руку.
За деньгами, разумеется, а не чтобы скрепить сделку уверенным мужским пожатьем. С деньгами я рассталась неохотно, но быстро. Время не просто поджимало, его практически не было.
Отвод глаз я наложила при выходе из лавки, а потом побежала совершенно неприличным образом, благо никто меня сейчас не видел. В дом Владимира Викентьевича успела попасть до появления хозяина и даже в свою комнату поднялась, ни с кем не столкнувшись. Кухарка правда что-то пробормотала про гуляющие сквозняки, когда я проходила мимо, но проверять, откуда те взялись, не стала и, думаю, минут через пять уже благополучно про них забыла.
