Вместе с нами на перрон вывалился подозрительный тип, от которого сразу зафонило магией, скорее всего, от включенного артефакта. Он зашнырял по перрону, вызывая лишь слабый интерес железнодорожников, из чего я сделала вывод, что появился он тут не впервые и наверняка по мою душу. Я старательно притворялась, что не замечаю, но на самом деле внутри все сжималось от страха. Выдержит ли моя маскировка проверку артефактами? К счастью, шпик нами не заинтересовался и устроился рядом со входом, ожидая появления других пассажиров, которых пока не было. Меня это успокоило, но не настолько, чтобы окончательно про него забыть, и я время от времени косилась в его сторону.
Мисс Мэннинг же на шпика не обратила ни малейшего внимания, поскольку была увлечена очередным скандалом, который устраивала Песцову. Багажа не было, а без багажа она в поезд садиться не собиралась, пусть он пока еще даже не подъехал, а только приближался к станции, постепенно замедляя ход, чтобы застыть точно напротив перрона. Сразу за паровозом было два глухих вагона: темно-коричневый, который в свете фонарей казался почти черным, и зеленый, на котором была прикреплена треугольная табличка «Почта». Остальные вагоны были синими и желтыми, с аккуратными надписями поверху «Прямое сибирское сообщение». Наверное, при солнечном свете поезд выглядит очень нарядно и заметен издалека, особенно на фоне снега.
Почти одновременно с поездом на перрон въехала тележка с кучей чемоданов и сундуков.
– Вот ваши вещи, Филиппа, – обрадованно махнул рукой на тележку Песцов. – Можете спокойно садиться в вагон.
И точно: рядом с носильщиком с сосредоточенным видом шагал запыхавшийся тип со значком гостиницы на шапке, хорошо различимым даже при свете фонарей. При его появлении шпик оживился, и я почувствовала усиление работы артефакта. Судя по всему, были просканированы служащий гостиницы, оба носильщика и все вещи на тележке. Если бы я собиралась выбраться из Ильинска в сундуке мисс Мэннинг, сейчас потерпела бы сокрушительное поражение. Хорошо, что такой способ не пришел мне в голову.
– Пойдемте же в тепло, Филиппа, – нетерпеливо продолжил уговоры Песцов. – Сейчас ваши вещи погрузят и вам принесут квитанции.
– Хочу наблюдать за погрузкой, – заупрямилась мисс Мэннинг. – Чтобы быть уверенной, что ничего не пропало.
Она попыталась шмыгнуть опять покрасневшим носиком как можно более незаметно, но это у нее не получилось. Если уж я заметила, то Песцов, стоящий к ней почти вплотную, точно обратил внимание, поскольку предложил:
– Я прослежу. К чему вам мерзнуть?
– Ах, Дмитрий, я лучше замерзну и отогреюсь потом, чем останусь без столь необходимых мне вещей, – заявила мисс Мэннинг и размашистым шагом, присущим скорее мужчинам, направилась к самому первому, коричневому вагону, около которого остановилась тележка. Там она несколько раз пересчитала свои вещи, которых оказалось в избытке. Кроме чемоданов и корзин, имелись еще увесистые сундуки, которые с трудом поднимались грузчиками, но находили свое место в необъятных глубинах багажного вагона. Грузчики работали споро, и вскоре все оказалось погружено, а мисс Мэннинг вручили зеленые квитанции, которые она подозрительно пересчитала, после чего передала Песцову.
– Все в порядке, Дмитрий, – проворковала она и почти повисла на кавалере, – мы можем спокойно ехать.
Заходя в вагон, я обернулась, но шпик мной так и не заинтересовался. Возможно, конечно, что он тут вообще не по мою душу, но подозрения не утихали. Последний взгляд на перрон – и я, отбросив посторонние мысли, пристроилась в кильватер мисс Мэннинг, делая вид, что являюсь всего лишь частью ее свиты.
На удивление, мое место оказалось в первом классе, подле певицы. Более того, между нашими купе была общая дверь, что сразу же обнаружил Песцов, надулся и предложил либо поменяться со мной местами, либо вообще отправить меня в вагон второго класса, к горничной.
– Анна мне нужна рядом, – отрезала мисс Мэннинг, осматривая купе с явным желанием найти недостатки и обвинить в них и без того страдающего поклонника.
На мой взгляд, придраться там было не к чему. Пусть купе было небольшим относительно комнат в гостинице, но позволяло разместиться со всеми удобствами. Мягкий диван, обитый синим бархатом, был огромен, и спать на нем наверняка будет удобно. Напротив него стояло глубокое кресло и висело зеркало, а посредине разместился столик со скатертью, на котором стояла лампа с абажуром, дающая мягкий слабый свет. Мисс Мэннинг сняла шапочку и пристроила ее на сетку над диваном, а затем сбросила пальто. В вагоне было не просто тепло, а жарко, на отоплении «Прямое сибирское сообщение» не экономило.
– Чай будете-с? – угодливо поинтересовался проводник. – Если желаете, принесу, как только тронемся.
