— Ты поймёшь. — Княгиня решила, что глупо выглядит, держа в руках чашку, и поставила ту на стол нервным резким движением, от чего чашка звонко стукнула о блюдце и немного отвара пролилось. — Ты вольна выбрать или не выбрать. Судя по твоему отказу, выбор ты сделала. Что ж, твоё право. Волковы нам не враги, но и не соратники.
Я удивилась, но спросить не успела, о чём она, потому что зазвонил телефон, Рысьина подняла трубку, бросила короткое: «Слушаю». Ей так же коротко что-то сказали.
— Пора.
Объяснять и уговаривать дальше княгиня не стала. Всем своим видом выражая разочарование во мне, она тем не менее довольно споро раздевалась, аккуратно складывая вещи на своё рабочее кресло. Я последовала её примеру почти сразу, лишь набросив на себя выученное вчера заклинание защиты разума. В комнате было прохладно, и голая кожа тотчас покрылась мурашками, поэтому я торопилась не столько успеть за Рысьиной, сколько не замёрзнуть. Пристроив последний предмет одежды, я тут же перетекла в рысь, но княгиня уже стояла около двери, делая вид, что она меня заждалась.
В этот раз она направилась совсем в другую сторону, не совсем к большому дому, но под углом к нему. Ничего объяснять по дороге она не захотела, хоть и двигалась довольно медленно, с природной царственной грацией кошачьих, высоко поднимая лапы и время от времени брезгливо стряхивая с них налипающий снег.
А потом мы так же неторопливо вышли на площадку, на которой нас уже ждали. Два оборотня: волк и рысь. И я поняла, почему княгиня так переживала. Юрий на фоне соперника совершенно терялся. Насколько я понимала, он и без того был не самым крупным представителем клана, а рядом с огромной серебристо-серой тушей казался даже не взрослой особью, а мелким, требующим заботы котёнком. Разумеется, если кто-то вдруг обратил бы на него внимание, поскольку всё оно доставалось Волкову.
Я склонила голову набок, с интересом его рассматривая. Шерсть красивая, густая, куда лучше той, что на принесённом Юрием коврике. А лапы… Какие огромные лапы. Такими можно наверняка делать огромные снежные шары. А из огромных снежных шаров собирать огромных снежных баб.
Волков призывно рыкнул, и я поняла, что в его планах никаких снежных баб не было, а если бы и были, то морковки для носа у него точно не нашлось бы. Поэтому я презрительно фыркнула, повернулась к нему спиной и, неожиданно даже для себя, вызвала иллюзорную бабочку, которую оказалось куда интереснее ловить, чем рассматривать оборотней. И я почти её прихлопнула лапой, когда до меня донёсся необычайно довольный голос Рысьиной:
— Вот видите, Александр Михайлович, я же вам говорила, что Лиза ещё слишком юна, чтобы планировать её будущее.
Волков прокололся конкретно. С одной стороны, показал, что планы разрабатывал, учитывая все факторы и не страдая особой щепетильностью при подборе средств, с другой — что использование всех видов магии в зверином облике для него проблем не составляет, а с третьей — что нарушить закон он может не единожды даже по отношению к тем, кого считает равными.
После того как он обнаружил, что не произвёл на меня нужного впечатления, попытался надавить ментально. Благодаря загодя наложенному плетению, я не только сумела противостоять, но и почувствовала само давление, сразу поняла, что оно значит, возмутилась и двинула лапой с выдвинутыми когтями по волковской морде. На удивление достала, и нос оборотня украсился царапиной. Он возмущённо рыкнул, не пытаясь, впрочем, дать отпор, я не менее возмущённо зашипела. Очень выразительно зашипела. После чего Волков притворился смущённым, но на самом деле решил прибегнуть к запасному плану и использовать настойку валерианы, наверняка припасённой для такого случая в каком-нибудь пространственном кармане, поскольку при нём не было самой завалящей сумки. На княгиню запах не подействовал. Мне же он хоть и показался притягательным, но не до такой степени, чтобы прыгать на Волкова с хриплыми воплями, переводимыми с рысьего: «Милый, я вся твоя». Я лишь презрительно чихнула. А вот Юрий… Его зрачки расширились, заняв собой почти всю радужку, а сам Юрий громко и немелодично заурчал и начал тереться о Волкова, нежно покусывая в самых неожиданных местах. Волков явно растерялся. На такое он явно не он рассчитывал. Но кто знал, что я устою, а Юрий окажется валерьянковым наркоманом? Я аккуратно уселась прямо на снег, мимоходом пожалев, что у рысей короткий хвост и его нельзя обернуть вокруг лап, и приготовилась со всеми удобствами смотреть на разворачивающееся представление. Юрий становился всё более настойчивым, Волков огрызался уже всерьёз: наверное, Юрий в качестве невесты его не устраивал категорически.
— Использовать настойку валерианы законодательно запрещено в присутствии оборотней из семейства кошачьих, — прошипела княгиня. — Будьте уверены, Александр Михайлович, я об этом непременно сообщу куда надо.