— Дорогой мой, — я с удивлением узнала голос княгини Рысьиной, спокойный и даже расслабленный, — вы же не будете отрицать, что это дало нужный эффект?
— Не всякий нужный эффект принесёт пользу клану. Особенно если ему сопутствует ненужный. Этот вариант лечения мне не нравится. Уверяю вас, Ваша Светлость, того же эффекта можно достичь другими методами, не столь травматичными.
А не так уж он её и боится. Я бы с интересом послушала и дальше, но мне не дали. Дверь резко распахнулась и цепкие пальцы княгини ухватили меня за запястье.
— Пришла посмотреть на дело рук своих? — фыркнула она, скорее разочарованно, чем зло. — Ну что ж, смотри.
Я даже опомниться не успела, как она втолкнула меня в соседнюю комнату, оказавшуюся палатой, весьма похожей на ту, в которой не так давно очнулась я. Возможно, это она и была. Но сейчас в ней лежал Юрий, бледный, почти как побелённая стенка рядом с кроватью. Увидев нас, он вздрогнул, что не помешало ему принять вид мученика, несущего с достоинством все невзгоды, предназначенные ему судьбой. Интересно, какой травматичный метод лечения затребовала для него Рысьина? Надеюсь, многочисленные клизмы до полного очищения мозгов от глупых мыслей.
Я повернулась к княгине:
— Честно говоря, не понимаю, зачем мне смотреть на данного индивидуума.
И рукой подёргала: мол, отпустите же. Не драться же с пожилой женщиной? Тем более что я не уверена, что выйду победителем: хватка у неё железная, хорошо хоть без когтей.
— Стыдно стало, что он из-за тебя пострадал? — Чуть помедлив, Рысьина меня всё-таки отпустила.
— Он пострадал из-за своего недостойного поведения, — отрезала я. — Если уж кого в этом обвинять, то не постороннюю девушку, а главу клана, которая не объяснила, что оскорблять другие кланы чревато.
— Лизанька, — простонал Юрий. — Ты ко мне столь жестока, потому что я проиграл?
Я хотела ответить: «Потому что вы идиот, Юрий», но очень уж несчастно он выглядел, да и общения с кланом Рысьиных мне на сегодня уже хватило, повернулась к двери, чтобы выйти, и наткнулась на внимательный прищуренный взгляд.
— Я дам согласие на ваш брак, только если ты принесёшь клятву полного подчинения, — выдала княгиня.
— Как хорошо, что мне не нужно ваше согласие, — медово пропела я. — И Юрий ваш мне тоже не нужен. Объясните ему это как-нибудь, пожалуйста. Без меня.
Прощаться я не стала, выскочила за порог и врезалась во встревоженного Владимира Викентьевича. Дверь за собой я прикрыла аккуратно, чтобы не попасть княгине под горячую руку: очень уж нехорошая тишина установилась в палате.
— Елизавета Дмитриевна, что случилось?
— Я бы хотела попасть в свою квартиру. Оленька сказала, что брала ключи у вас, Владимир Викентьевич.
Наконец раздались громовые раскаты недовольного голоса главы клана Рысьиных, за которыми ответных реплик Юрия не было слышно, если они, конечно, были. Мне даже стало его немного жалко: как-никак родственник, единственный, кроме княгини, которого я видела.
— Да-да, они у меня, — отмер целитель, опасливо посмотрев на дверь.
— Юрий сильно пострадал? — решила проявить я участие.
— Ему хорошо досталось, — подтвердил Владимир Викентьевич. — Хомяков осторожничать не стал.
Он столь недовольно взглянул, что я невольно представила картину, как Николай прыгает по поверженному Юрию, раз за разом втыкая саблю в его тело, да не просто втыкая, а проворачивая в ране для большего ущерба.
— Они же бились до первой крови? — вспомнила я. — Рана должна была быть только одна.
— Рана-то одна, Елизавета Дмитриевна, но серьёзная, а княгиня потребовала, чтобы состояние Юрия не облегчали. Угрозу жизни сняли — и достаточно. Как она сказала: пусть прочувствует всю прелесть последствий ранения, возможно, научится думать и держать язык за зубами.
— Возможно, она права. — Я покосилась на дверь, за которой всё так же шёл княгинин монолог, и поняла, что у меня нет никакого желания встречаться с ней ещё раз. — Владимир Викентьевич, может, вы отдадите мне ключи и я пойду?
— А с Рысьиным вы увидеться без свидетелей не хотите? — чуть удивлённо спросил он.
Забавно. Похоже, и он, и Рысьина посчитали, что влюбленная я пришла навестить пострадавшего поклонника. Что же им такого наговорил Юрий?
— Ни со свидетелями, ни без, — отрезала я. — Не знаю, что он вам сказал, но с моей стороны ничего нет, даже если было раньше. Более того, связываться с типом, к которому в придачу идёт такая особа, — я кивнула на дверь, ураган за которой, казалось, только набирал обороты, — я считаю весьма неблагоразумным.
— Рысьины — один из сильнейших кланов, — зачем-то напомнил Владимир Викентьевич, впрочем, наконец двигаясь к себе в комнату.