У меня было ещё что спросить и что сказать, но, похоже, ничего из моих слов до Велеса больше не долетит. Это ж надо так ухитриться: не сказал ничего, о чем бы я и раньше не догадывалась или не поняла бы позже, но при этом мы наверняка остались ему должны. Одним словом, бог. Как и тот, с кем я заключила какой-то договор. Похоже, договоры с богами чреваты крупными неприятностями: только подписала, а уже потеряла собственное тело. Конечно, взамен получила другое, но чужое… Но главное — должна сделать что-то такое для другого бога, что он не смог сделать сам и привлёк меня. Это пугало своей неопределённостью.
Вышли мы куда быстрее, и первым нарушил молчание Николай.
— Никому не говорите о том, что вы — это не вы.
— Я это я, — грустно пошутила я в ответ, чувствуя желание даже не расплакаться, а разреветься, со всхлипываниями и подвываниями. Конечно, это ничего бы не изменило, но стало бы хоть немного легче. Наверное. — Даже Велес сказал, что теперь я Елизавета Седых. И почему-то называл меня Рысью. Хотя из клана меня выгнали, а способностью к обороту у меня нет.
— Он не говорил «Седых», — отметил Николай. — Велес видит больше, чем мы, и делает больше, чем мы можем заметить. Кто знает, чем закончился на самом деле наш разговор.
— Он отказался мне помогать.
— Он отказался напрямую идти против другого бога. Что у вас за договор, Лиза?
— Если бы я знала! Да я понятия не имею, что я пообещала и зачем. Ох, нужно было ещё спросить, что искали в квартире Седых. Искали и не нашли.
— Велес бы не ответил. Это не касается ни вас, ни меня. Поскольку случилось до того, как вы тут появились.
— Может, я как раз из-за этого и появилась? Не зря же я появилась в квартире Седых.
— Тогда тем более бы не ответил. И это ваша квартира, Лиза, — поправил Николай.
— Да какая это моя квартира, — отмахнулась я. — Я чувствую себя воровкой. Я украла чужую жизнь. Чужое тело. Чужие вещи. Чужие отношения. Это ужасно.
Я всё-таки всхлипнула. Николай притянул меня к себе и обнял. В голову полезли глупые мысли: нравлюсь ли я ему как я или как Лиза? И можно ли меня вообще считать Лизой? Имею ли я право на помощь Владимира Викентьевича? На дружбу Оленьки? Ведь, как ни крути, она дружила с той, другой Лизой, которой уже нет…
— Смотрите на это по-другому. Божественное провидение вам подарило новую жизнь. Кто мы такие, чтобы спорить с богами?
Пить чай в компании Оленьки и Владимира Викентьевича я отказалась. Хотелось побыстрее вернуться домой к целителю, закрыться в комнате и побыть одной. Разводить политесы я сейчас была не в состоянии, мне бы хоть немного упорядочить мысли в голове, что я и сказала своему спутнику.
— Вы правы, вам следует всё обдумать и принять. И знаете ещё что, Лиза, — неожиданно сказал Николай, когда мы уже почти подошли к дому, — не доверяйте Звягинцеву. Мне кажется, что он знает, что вы не та.
— Почему вам так кажется?
— Он дружил с вашим дедушкой. Говорил как-то, что ваша мама была ему как дочь. А к вам он относится внимательно, с участием, но не как к близкому человеку.
— То есть он мог намеренно притянуть чужую душу? — вычленила я главное.
— Не знаю. Я не разбираюсь в магии, а Звягинцев к тому же владеет не основами целительства, а очень серьёзной базой, которую я оценить не в состоянии. Он один из сильнейших целителей не только в России, в мире.
— А торчит в мелком провинциальном городке…
— С чего вы взяли, что Ильинск — мелкий? — удивился Николай. — Вы просто пока видели только его малую часть. Но даже будь он таковым, Звягинцев вполне мог предпочесть его по удобству проживания. Рысьины с него разве что пылинки не сдувают.
Дверь перед нами распахнулась и пафосный лакей, чуть отойдя в сторону, изобразил не менее пафосный поклон. Войти мы не успели, на нас вихрем вылетела Оленька в незастёгнутом пальто, вцепилась в меня и требовательно спросила:
— Ну как? Что сказал Велес?
— Почему вы барышня думаете, что он вообще ответил? — проворчал вышедший вслед за ней Владимир Викентьевич.
Его пальто тоже было лишь наброшено на плечи. Торопился, значит, не меньше, чем подруга, которая нас наверняка заметила в окно и сразу решила всё узнать. Терпение и ожидание — это не для Оленьки, но, как выяснилось, и не для Владимира Викентьевича. Хотя, казалось бы, целитель должен быть солидным и не склонным к торопливости…
— Ответил, — сказал Николай. — Но помогать отказался.
— Я же говорила вам, что Велес откликнется, — победно бросила Оленька Владимиру Викентьевичу. — Коля же им отмечен.
Целитель проворчал нечто невразумительное, смотрел он при этом на меня, пытливо смотрел, так что я сразу вспомнила предостережение Николая. Я старалась не встречаться взглядом с Владимиром Викентьевичем, глядела на подругу, но мучилась мыслями, подруги ли мы теперь.