— Нас обеих пытались убить, будучи уверенными, что этот предмет в нашей квартире. Но его там не было.
— Или не нашли.
— И пока не найдут, я буду в опасности.
— Это так. Поэтому я и хочу, чтобы ты отдала его мне.
Заключение было неожиданным.
— Как я могу отдать то, чего у меня нет? — удивилась я. — Возможно, конечно, что мама арендовала ячейку в банке и хранила там. Тогда я как наследница могу прийти и забрать, так?
— Дорогая, твоя мать, конечно, была дурой, но не идиоткой. Никто не станет хранить такой предмет в банке. Это куда опаснее хранения в квартире.
— И тогда мы возвращаемся к тому, что я ничего не помню, следовательно, понятия не имею, где может быть ваш загадочный предмет.
— Ты — нет, а вот твоё тело помнит. — Судя по выражению княгининого лица, она как раз подошла к тому, ради чего и затевался этот разговор. — И оно непременно вспомнит, если правильно спросить.
— А чтобы правильно спросить?..
— Мне нужна от тебя клятва полного подчинения, — подтвердила мои подозрения княгиня.
Княгиня величественно сидела напротив, и даже тень смущения не омрачала её чело.
— Лиза, это в твоих же интересах, — увещевала она. — Только в этом случае я гарантирую твою безопасность.
— Угрожаете?
— Боги, Лиза, что за глупости? Я пытаюсь тебе втолковать, что, имея на руках опасную вещицу, которой ты всё равно не сможешь распорядиться, ты постоянно балансируешь на краю гибели. А отдав её, ты перестаёшь подвергаться опасности.
И всё же это выглядело скорее угрозой, чем гарантией защиты, пусть княгиня и выглядела сейчас мягкой домашней кошечкой, а не дикой кровожадной рысью.
— Кто убил мою маму?
Княгиня нахмурилась, сухарик, который она неосторожно взяла с блюдца, треснул в её руке с громким неприятным звуком.
— Лиза, идёт следствие, результатами со мной не делятся.
— А зачем им делиться с одним из подозреваемых?
— Что за глупости ты говоришь? — высокомерно-презрительно выдавила княгиня. — Я помню, что у тебя пострадала главным образом голова, но всё же в твоём возрасте полезно хоть иногда думать прежде, чем говорить. Ты Рысьина. Это накладывает определённые ограничения.
Но сейчас я не собиралась показывать ни хорошие манеры, ни сдержанность.
— Хотите сказать, что вы не были в нашей квартире после смерти мамы?
— Почему не была? Была. — Княгиня высыпала оставшееся от сухарика крошево на блюдце и посмотрела на меня так, что я сразу вспомнила, как она макала меня мордой в снег, доказывая своё главенство. По всей видимости, чтобы повторить это прямо сейчас, ей не хватало только сугроба у моего носа. — Когда стало понятно, что убийцы ничего не добились, я понадеялась, что вытащу нужное зовом крови, как ближайшая твоя родственница. Но ничего не получилось. Судя по всему, тайник зачарован только на тебя.
— Может быть, его вообще нет в квартире.
— Он там есть.
Княгиня отвечала уверенно, но на чём была основана эта уверенность, я даже представить не могла. Если она говорит правду и не имеет отношения к нападению на Седых, то квартиру обыскивали минимум трижды. И что, никому ничего не удалось найти? И что-то хотели обнаружить во взятых их квартиры хозяйственных заметках мамы?
— Записи из квартиры забрали вы?
— Какие записи? — Она чудь подалась ко мне с таким хищным выражением на лице, что я невольно подумала о частичной трансформации. — Твоя мать записала, где искать то, что я ищу? Тогда она ещё глупее, чем я думала.
— О мёртвых говорят либо хорошо, либо ничего, — напомнила я.
— Если уж взялась цитировать классиков, приводи цитату полностью. Полностью выражение звучит: «О мёртвых говорят либо хорошо, либо ничего, кроме правды», — поправила княгиня. — Я и не говорю ничего, кроме правды. Твоя мать была не особенно умна, дорогая, и ты по некоторым вопросам в точности пошла в родительницу. Иначе не упиралась бы сейчас, а получила полную клановую поддержку.
На этом месте, по мысли Рысьиной, я непременно должна была оскорбиться и согласиться дать весьма сомнительно выглядящую клятву, но идти на поводу княгини я не собиралась.
— Мы отвлеклись от цели нашего разговора, — невозмутимо заметила я. — Вы как раз хотели пояснить, зачем взяли из нашей квартиры все записи, в том числе тетрадь, где вела учёт тратам моя мама, и мой личный дневник. Его я хотела бы получить назад, прежде чем мы продолжим разговор.
— Лиза, что за глупости? Я ничего не забирала из вашей квартиры. Могу в этом поклясться.
Выглядела она настолько же честно, как кошка, стащившая котлету у повара и усевшаяся на неё в надежде скрыть кражу и насладиться её плодами потом, когда всё забудется, поэтому я сразу засомневалась в честности ее ответов. Точнее — в полноте формулировок. Что-то она точно пыталась сейчас от меня скрыть.
— А те, кто были с вами, тоже ничего не забирали? — подозрительно уточнила я.
— Со мной никого не было. — Она нехорошо прищурилась. — Зов крови — не такое заклинание, которое произносят при посторонних. К тому же никому не следовало видеть то, что я хочу получить.
— Если вы пытались использовать заклинание, чтобы вытащить то, что вас интересует, почему этого не могу сделать я?