— Вы предлагали нам влиться. Это немного не то, — явно веселилась Волкова. — Боюсь, Пётр Аркадьевич не захочет, несмотря на все твои полномочия. Ему его акции всё так же дороги. Мы, конечно, не столь влиятельны, зато независимы.
— Ваши акции вместе с нашими дают контрольный пакет, — заметил раздражённо Волков, а я разочарованно поняла, что ко мне разговор не имеет ни малейшего отношения. и начала уже думать, как столь же незаметно прослушку убрать, как вдруг Волков неожиданно сказал: — Тётушка, не стоит усугублять проблемы с Рысьиными.
— Полноте, Сашенька, — рассмеялась Анна Васильевна. — Наши отношения хуже не станут. Тем более что Рысьины остались вам должны, а уж ты своего не упустишь. Нет, дорогой, не уговаривай. Помощи от нас не получишь.
Молчание. Напряжённое такое, что даже мне стало понятно, что сейчас они смотрят друг на друга, пытаясь доказать превосходство. Но Волкова была не из тех, кто легко ломается, потому что первым сдался её противник.
— Не получу, значит. Но хоть мешать не будете?
— Посмотрим, — уклончиво ответила она. — Обещать ничего не буду. Да и сам понимаешь, больше это зависит не от нас, а от…
— Почему у меня чувство, что нас кто-то подслушивает? — неожиданно перебил её Волков.
— Не знаю. Твой артефакт должен блокировать. Магов, способных обойти артефакт, здесь нет.
— А?..
— Лиза? Что ты, дорогой. Она, считай, с нуля всему учится. Оля говорит, что подруга не помнит ровным счётом ничего. Да и помнила бы, кто бы ей показал столь сложные плетения? Их самостоятельно не выучишь, — снисходительно сказала Волкова. — Разве что кто-то добрался до артефакта в кабинете Петра Аркадьевича? Если опасаешься, могу проверить.
Ждать её проверки я не стала, подслушивающую деятельность свернула со всей возможной скоростью. Заклинание втянула, вытащив его из сферы, а потом развеяла щупы, с удовлетворением увидев, как дыра в плетении после них сразу же затянулась. И лишь после этого поняла, что всё это время почти не дышала, опасаясь себя выдать. Ну и нюх у этого Волкова! Впрочем, вполне возможно, он унюхал не меня, а своих родственников. Их в гостиной до сих пор не было, а Строгова продолжала уговаривать Тамару:
— Тамара, мы же не за себя радеем! За общество. Чем больше мы распространим билетов, тем больше соберём денег.
— Мы их уже и без того распространили много, — упиралась Тамара. — Пусть теперь другие порадеют за общество. А я в Офицерское собрание не пойду.
— И не надо. Мы сейчас продадим билеты родственнику Хомяковой, — уверенно сказала Строгова. — У нас уже есть опыт с Рысьиным. Поэтому, барышни, если он захочет взять билеты на тех же условиях…
Она угрожающе посмотрела почему-то на меня.
— Я не буду с ним танцевать, — запротестовала я. — Вы мне уже Рысьина навязали.
— Не будет она! — возмутилась Строгова. — Надо, значит, будешь. И вообще, вовсе не обязательно, что он предпочтёт тебя. Между прочим, здесь, кроме тебя, ещё две девушки. И это мы не считаем Хомякову.
Хомякову она зря не считала. В конце концов, этот Александр — Оленькин родственник, поэтому можно воззвать уже к её к долгу и воздействовать на её болевые точки, а не ковырять наши.
— Я тоже не буду! — почувствовав поддержку с моей стороны, Тамара стала держаться куда твёрже. — Так себя вести неприлично, моя мама не одобрит.
— Девочки, совести у вас нет! — Строгова подскочила и вперила в нас укоризненный взгляд. — Не могу же только я жертвовать собой? Кому-то из вас тоже нужно.
— Я уже пожертвовала, согласившись на мазурку с Рысьиным, — напомнила я.
Конечно, тем самым я оставляла бедную Тамару без моральной поддержки, поскольку выходило, что она из нас троих — наименее жертвенная особа. Но на мой взгляд, жертва со стороны Строговой была куда меньше жертвы со стороны Юрия, поскольку он не выглядел заинтересованным в тех танцах, которые ему навязала одноклассница.
— Я предпочитаю жертвовать собой по-другому, — мрачно ответила Тамара. — Например, сегодня у меня были планы, но я согласилась прийти сюда и помочь Лизе с танцами.
— Жертвенности много не бывает, — продолжила напирать Строгова. — Я тоже пришла сюда помогать Лизе, потому что иначе поступить не могла.
— О чём мы вообще спорим? — неожиданно спросила Тамара. — Может, Волков вообще до Благотворительного бала не останется? Или вовсе не любит танцевать?
— Танцевать он любит, сам сказал, — уже не столь уверенно ответила Строгова. — А останется или нет — скоро узнаем. В крайнем случае, у нас всегда остаётся Офицерское собрание.
— Я туда не пойду, и не уговаривай, — твёрдо решила Тамара. — Ты зачем-то взяла лишние — тебе и распространять.
— Да что там распространять-то? — уже не с таким пылом спросила Строгова. — Да и ладно, не хочешь, не пойдёшь. Мы с Лизой вдвоём сходим.
Спросить, почему она решила, что я соглашусь, я не успела. В комнату ворвались Оленька с Петенькой. Второй вид имел довольно бледный, шмыгнул за стол, как нашкодивший кот, придвинул к себе карточку и спросил чуть подрагивающим голосом:
— Мы когда-нибудь доиграем эту партию?