— Красиво. Когда ты успел это организовать?
Рейнар неопределенно пожал плечами и с выражением торжественной загадочности поклонился, подавая руку:
— Мадемуазель Эрлих, соблаговолите ли вы составить мне компанию за скромным ужином на берегу Лис?
— Это будет мне в удовольствие, доктор Гарнье, — с трудом подавляя смех, Полина присела в чопорном реверансе.
Пол беседки был устелен пушистым ковром, на котором лежал целый ворох разноцветных подушек. На низком столике среди свечей стояла пузатая бутылка вина и два бокала. Повинуясь порыву, Полина скинула туфли и с наслаждением погрузила босые ступни в длинный мягкий ворс. Ноги утонули по щиколотки, внезапно захотелось упасть в гору подушек, растянуться, закрыть глаза и отпустить бесконечно долгий день, полный событий и переживаний.
Пока девушка осматривалась, мужчина открыл вино и подал ей бокал. Густая, насыщенная, почти непрозрачная на просвет жидкость дразнила ароматом красных ягод и скошенных пахотных полей.
— За волшебство и искусство! — эхом на звон хрусталя отозвался вечерний парк. Зашелестели листья, зашептала, припадая к земле трава. Но юная Повилика не обратила внимание на тихий голос природы — ее вниманием всецело завладел Рейнар Гарнье.
— Странный вкус, — чуть пригубив вино, Полина задумчиво качала бокал в руке. Что-то неуловимо знакомое сквозило в нотках напитка, что-то узнаваемое и простое, но никак не поддающееся определению.
— Это ваниль от долгой выдержки в дубовой бочке, — Рей с видимым удовольствием смаковал вино и разглядывал девушку. — Из погребов дяди, у него отличная коллекция. Некоторые экземпляры насчитывают пятьсот лет.
Упоминание графа подействовало на Полину подобно отрезвляющему уколу интуиции:
— Вы близки с ним? Где-то читала, что он назвал тебя наследником своего дела… — вернув бокал на столик, она внимательно следила за реакцией собеседника. Рейнар залпом допил вино и, приблизившись вплотную, нежно взял ладони девушки в свои:
— Мне нет никакого дела до графского наследия. Я всегда хотел заниматься именно тем, чем занимаюсь сейчас — историей искусств. Но наша семья жила довольно бедно и вряд ли смогла бы позволить для меня дорогое образование. Когда пятнадцать лет назад на похоронах моего деда появился богатый господин — это было как благословение и невероятная удача. Он оказался двоюродным братом отца, помог родителям с работой, взял на себя расходы по моему обучению. Детей у графа нет, что делает меня возможным наследником и завидным женихом, но сейчас я не хочу обсуждать дела дяди, корпорации, Ордена и даже свои изыскания. — Рей принялся целовать прохладные пальцы Полины, — В моих мыслях только ты, мадемуазель Эрлих. Я хочу ласкать тебя, обладать тобой, и чтобы это мгновение длилось вечно.
— Подожди, — упоминание Ордена Садовников отозвалось тревогой в сердце Полины.
«Пришла пора для второго теста», — подумала девушка и заглянула в стремительно темнеющие голубые глаза. Бездонная чернота зрачка разрослась, занимая всю радужку, дыхание мужчины участилось, а к аромату парфюма добавились тяжелые древесные ноты.
— Пустишь в свою память? — Полина начала сомневаться в удачности плана, когда пальцы Рея сжались в ответ с силой чрезмерной для согласного рукопожатия. Но отступать было поздно и некуда. Облизнувшись с хищным прищуром, мужчина кивнул. Нехорошее предчувствие заскребло ноготками по девичьему сердцу. Юная Повилика выдохнула, прикрыла глаза, настраиваясь, и отправила тонкие лозы с цепкими усиками по незримому родовому древу в поисках следа, оставленного ветвью Рейнара Гарнье. «С Гином ведь работает?» — убеждая саму себя, тянулась в безответную пустоту, но не чувствовала зацепки и не различала света в кромешной тьме. «Ничего? — удивленно спрашивала и с ужасом подтверждала, — Ничего!» Пусто, как если бы перед ней был обычный человек. С Карелом Полина ощущала то непробиваемую стену упрямства, то давящую отталкивающую мглу отчуждения, то колкий, издевательски пронизывающий холод насмешки, но сейчас она проваливалась в небытие, где никогда не было и следа чьего-либо присутствия.
«Он не один из нас!» — осознала, резко распахивая глаза и в то же мгновение, притянув девушку к себе, Гарнье накрыл ее губы своими, властно подминая, настойчиво проникая языком внутрь и требуя ответа.
— Ты сказал «Ордена»? — с трудом ухватив глоток воздуха, прошептала Полина, ощущая, как вместо страсти тело наливается тяжелым свинцом тревоги.
— Вольных садовников, — кивнул Рей, переместив внимание на девичью шею, перемежая слова покусываниями и поцелуями, — элитный кружок то ли ландшафтных дизайнеров, то ли флористов.
