Как отвечаем мы на вопрос, что представляет собой N. N.? Отец таких‑то детей, муж такой‑то женщины, начальник над такими‑то подчиненными… Но гиперборей мог бы ответить на такой вопрос лишь одно: это человек с которым у меня такие‑то и такие‑то отношения.
Для представителя современной цивилизации Земли жизнь в условиях такой тотальной неинформированности была бы просто немыслима. Мы не доверяем людям, имеющим какие‑то тайны.«Честному человеку нечего скрывать»
и т. п. Мы требуем от своих ближних максимальной прозрачности, даже не замечая этого, по привычке. Культура Тайны есть что‑то нам совершенно чуждое.
Но…, нас иногда раздражает, что в нашем обществе рассказать что‑либо одному – это почти то же самое, что и рассказать всем. Наиболее тонкие, наиболее глубокие движения души мы все‑таки хотели бы хранить в тайне. Мы чувствуем: эти‑то сокровенные движения и представляют собой истинную нашу жизнь.«И свет во тьме светит и тьма не объяла его»(Евангелие от Иоанна, 1:5). Истинный свет являет себя
Культура Тайны обеспечивала стабильность государства гипербореев. Любые отношения между личностями были тайной для общества, и тайна эта была священна. В таких условиях, в принципе не могли сложиться, какие бы то ни было
Поэтому неведома была Полярному царству и оборотная сторона той же самой медали – тоталитаризм. В условия, когда не существовало ни политических партий, ни даже просто интригующих группировок, у государства вообще не имелось предлогов для организации любого рода»спецслужб».
Полярное царство и не стремилось к этому. В нем не существовало проблемы»личность и государство»,«личность и общество». Межличностные же проблемы – «учитель и ученик»,«слуга и господин», мужчина и женщина» – разрешались, если они возникали,
Пожалуй, культура Тайны из всех возможных общественных и государственных проблем не устраняла условия только для одного их вида. А именно – для проблем уголовных. Более того,«прятать концы в воду», преступникам, в обстановке тотальной неинформированности было намного легче. Тем более, что в государстве Оси не существовало ни тюрем, ни специальных судов. Воин Закона – это была не должность, а именной титул, чтимый весьма высоко, - был обязан определить преступника силой своего разума и искусства. И все, что он мог предпринять далее, - это принудить обличаемого к поединку. Этот поединок проходил при особенных, строго определенных условиях. И считалось, что победить в этом единоборстве насмерть не может тот, кто не прав. Ни преступник, если обличение справедливо, ни Воин, если бы он вздумал возвести обвинение в каких‑то своекорыстных целях.
Быть может, какое‑то время сохранявшиеся обычаи выявления виновных магическими (или псевдомагическими) методами, а также обычай «поля» («суд Божий» виновность или ее отсутствие окончательно определяет исход поединка) были отдаленными отголосками тех времен.
Однако, несмотря на все это, убийства и грабежи были в Гиперборее событием весьма редким. Причина этого в следующем. Как было сказано выше, средний гиперборей стремился обрести Тиу примерно с таким усердием, с каким современный человек стремится обрести богатство, славу или же власть. Слово обретших Тиу – «свершивших построение Лестницы» - было в Гиперборее значимым. А эти обретшие говорили: кто причиняет обиду более слабому, кто нарушает правила поединка, кто распоряжается не принадлежащим ему – тот никогда не завершит Лестницу.
Для современного человека невероятно, чтобы серьезным фактором, влияющим на обстановку в обществе, были «просто слова». Но это лишь потому, что мы практически не знакомы с тем, какую большую силу имеет слово, если говорящий убежден в истинности его полностью и всецело. Давайте спросим себя, часто ли нам случается ясно и до конца осознать
Гораздо чаще мы автоматически повторяем «истины» с чужих слов. Еще чаще – просто говорим что‑либо, что «вроде бы правильно», только ради того, чтобы вызвать этим интересующее нас поведение партнера в той или иной конкретной жизненной ситуации. Мы разучились задумываться,
