Содружество былинных богатырей представляет собой типичное рыцарское братство! Оно вписывается в общую логику развития подобных организаций и является предшественником средневековых рыцарских орденов. Описания русских рыцарских братств сохранились в былинном цикле, посвященном службе на Заставе Богатырской. Количество членов богатырского братства колеблется от семи до тридцати одного, все они известны поименно. Однако поскольку к моменту записи былин (конец XIX – начало XX века) неграмотные, как правило, исполнители уже слабо представляли древние исторические реалии, в их сознании происходило неизбежное смешение прошлого и настоящего, многие подробности искажались, важные детали утрачивались. Так произошло, к примеру, с былиной про Заставу Богатырскую, записанной в начале ХХ века Николаем Евгеньевичем Ончуковым от известной печорской сказительницы Федосьи Емельяновны Чуркиной. В былине в составе воинского братства действует 31 богатырь (30 + 1), но к моменту фольклорной записи исполнительница помнила только 18 имен. Остальные забыла, о чем честно призналась фольклористу. Тем не менее для изучения рыцарской темы упомянутая былина представляет колоссальный интерес:
Персональный состав богатырского братства – величина переменная, но в нем всегда сохраняется центральное неизменное ядро, свидетельствующее о четкой иерархии и руководящем звене русского рыцарского ордена. Как нетрудно догадаться, главенствующую роль в воинском братстве играют три богатыря – Илья, Добрыня и Алеша. Старший – Илья, не по возрасту, а по авторитету. Правда, и остальным тоже авторитета не занимать.
Следы богатырского рыцарского братства обнаруживаются и в одном интереснейшем древнерусском произведении, известном под названием «Сказание о киевских богатырях». Полное название литературного памятника «Сказание о Кеевских (так!) богатырех, как ходили во Царьград и как побили цареградских богатырей, учинили себе честь». Записано было сие сказание в XVII веке, а потому, по странной логике ученых мужей, считается исключительно выдумкой грамотеев того же самого века. По счастью, не все так наивно думают. Уже первый публикатор памятника Елпидифор Васильевич Барсов (1836–1917) считал его прозаическим пересказом очень древней и оригинальной былины. Представляется, что он был как никто прав и вот почему.
