— Витек, — повернулся Стас к одному из охотников, приданных ему в помощь, — дуй к Афанасьичу. Перескажешь все, что сейчас услышал. И парня с собой возьми. Я и Серега пройдем вперед, посмотрим, где гости наши идут.
Гудящая недовольными голосами толпа угрюмо брела по лесной дороге. Запал кончился, и многие с недоумением смотрели на идущих рядом односельчан. Впереди с важным видом шествовала четверка самых злых и недовольных мужиков. Вместе с ними, негромко переговариваясь, шло двое чужаков. Одетые в модные костюмы, с невозмутимыми квадратными лицами, они не вписывались в полупьяную толпу, но сельжане смотрели на них как на своих. Как же, благодетели. Сколько водяры выставили и совсем не кочевряжатся. И в городе, оказывается, есть нормальные мужики, без понтов и высокомерия. Такие мысли витали в головах пьяниц из Сельги. Правда, чем ближе подходили к ненавистной деревне, тем сильнее мучили сомнения. Двадцать верст с гаком любой хмель вышибут. Наступил момент, когда наименее стойкие решили повернуть назад, но четверка лидеров их пристыдила.
— Вы чё, мужики?! — с укоризной прокричал один из них. — Там водки немерено, а вы назад намылились. Идти-то осталось пару километров, а обратно на грузовике вернемся.
Такой аргумент вызвал оживление толпы. Все-таки на своих двоих возвращаться в такую даль, да еще ночью, большого желания не имелось. Невесть откуда появившиеся бутылки с водкой подогрели сомневавшихся сельжан. А что? Идти-то осталось почти ничего. Пошли дальше, мужики!
Стас лихорадочно думал, что же предпринять. Серегу он оставил на опушке, подмоги от старейшины не видно, а голоса пьяной толпы слышались все ближе и ближе. Участковый понял, что еще несколько минут, и он нос к носу столкнется с неуправляемыми озлобленными сельжанами. Ращупов тоскливо поднял глаза и посмотрел в ночное небо. Что ж, значит, будет бой. Пусть не победный, но он все равно попробует не пустить в Ламбушку ведомую ненавистью орду.
Легкий шорох за спиной отвлек от грустных мыслей. Знакомая физиономия оборотня Рудольфа сверкнула ослепительно белыми, даже в темноте, зубами.
— Бог в помощь.
Стасу в голосе оборотня почудилась некая издевка.
— Тебе-то чего надо? — устало спросил он.
— Помочь тебе.
— Ты? Это не твои дела.
— Меня Хозяин послал.
Стас расстроено вздохнул. Не на такую помощь он рассчитывал. Втроем они все равно не остановят пьяных мужиков. Задавят количеством. Походя затопчут. Именно в таком ключе он и пояснил Рудольфу ситуацию.
— Не бойся. Разгоним дурачье, а умные сами разбегутся, — радостно улыбаясь, ответил оборотень и нырнул в черноту ночного леса.
С обреченным видом милиционер вышел на середину дороги, расстегнул кобуру и замер в ожидании неотвратимой встречи. На нормальный исход дела он уже не рассчитывал, как и на помощь лесной нечисти.
Неподвижная фигура милиционера, застывшая посреди дороги, пьяный народ не испугала. На какой-то миг те, кто шли впереди, притормозили, но почти сразу вновь двинулись вперед.
— Участковый, сойди с дороги, — послышались голоса. — Уйди, пока не затоптали.
Стас оставался на месте. Правая рука легла на кобуру, левая поднялась вверх. Впереди идущие мужики вновь приостановились.
— Значит, так, — стараясь сделать это картинно и внушительно, произнес Ращупов. — Вы сейчас поворачиваете назад и без шума и беспорядков возвращаетесь в Сельгу, домой. Тогда я посчитаю, что ничего не было. Просто замнем сегодняшний инцидент. Ежели сделаете хоть один шаг вперед, то я открываю огонь на поражение. В пистолете восемь патронов. Как я стреляю, вы знаете. Утром восемь баб проснутся вдовами. Это я обещаю.
По толпе прокатился гул. В Сельге участкового не любили, но уважали за честность, за справедливость и за то, что он всегда отвечал за свои слова. Вот и сейчас. Если сказал, что станет стрелять, значит, станет. Первыми под пули, даже в пьяном виде, никто лезть не хотел. Возвращаться же домой через ночной лес желающих также оказалось мало. Мужики нерешительно остановились, сгрудившись на повороте дороги.
Неожиданно из толпы донесся совершенно трезвый голос:
— Всех не перестреляешь. Ну-ка, мужички, расступись.
Раздвигая притихших пьяниц, сквозь толпу протиснулись двое чужаков. Похожие, как братья-близнецы, они выдвинулись вперед и встали в нескольких метрах от участкового. Стас машинально отметил их дорогие костюмы, короткие стрижки и тяжелые золотые цепи на бычьих шеях. Затем взгляд зацепился за пистолеты, зажатые в здоровенных ручищах.
— Уйди, чудила, — ласковым голосом произнес один из них. — Глядишь, живым останешься.
Ращупов молча покачал головой. Одновременно он пытался просчитать свои действия, но с ужасом понял, что не справится. И то, как они двигаются, и то, как держат оружие, — все показывало, что перед ним настоящие профессионалы, обученные убивать. У Стаса шансов против них не было. Он даже не успеет достать пистолет.
— Ну! — вновь подал голос чужак и с показной неторопливостью поднял ствол оружия.
