— Нет, — ответила Сингх. — То, чем больна ваша дочь, названия не имеет. Здешние медики называют это болезнью Мерлина. Видите ли... процесс старения вашей дочери протекает с нормальной скоростью... но, как нам кажется, в обратном направлении.
Сара отшатнулась и посмотрела на нее, как на сумасшедшую.
— Я хочу увидеть мою дочь, — произнесла она негромко, но очень твердо. — Я хочу увидеть ее сейчас же.
Рахиль проснулась примерно через сорок часов после прихода Сола и Сары. Почти сразу же она села в кровати и заговорила с ними, не обращая ни малейшего внимания на суетившихся вокруг нее врачей и техников.
— Мама! Папа! Как вы здесь оказались? — Но прежде чем кто-либо успел ей ответить, она огляделась и удивленно заморгала. — Постойте-ка, а где это — здесь? Мы в Китсе?
Мать взяла ее за руку:
— Это клиника в Да Винчи, доченька. На Возрождении-Вектор.
Глаза Рахили расширились, что со стороны выглядело довольно комично.
— Возрождение? Так мы в Сети? — В полной растерянности она огляделась по сторонам.
— Рахиль, что тебе запомнилось последним? — спросила ее доктор Сингх.
Девушка недоуменно посмотрела на нее:
— Последнее? Я... я помню, как заснула рядом с Мелио после... — Она бросила взгляд на своих родителей и коснулась щек кончиками пальцев. — Мелио? И все другие? Они...
— Все члены экспедиции живы и здоровы, — успокоила ее Сингх. — Произошел небольшой несчастный случай. С тех пор прошло уже около семнадцати недель. Вы снова в Сети. В безопасности. И у ваших коллег все в порядке.
— Семнадцать недель... — Лицо Рахили под остатками загара побледнело.
Сол взял ее за руку:
— Как ты себя чувствуешь, детка?
Она пожала ему руку в ответ... так слабо, что у него заныло сердце.
— Я не знаю, папа, — с трудом проговорила она. — Я устала. Голова кружится. Все путается.
Сара села к ней на кровать и обняла ее:
— Все в порядке, девочка. Теперь все будет в полном порядке.
В комнату вошел Мелио, небритый, с волосами, взъерошенными после непродолжительного сна в приемном покое.
— Рахиль? — заговорил он.
Рахиль, спрятавшись в материнских объятиях, робко посмотрела на него.
— Привет, — ответила она тихонько. — Я вернулась.
Сол давно пришел к выводу, что медицина практически не изменилась со времен пиявок и припарок. Сейчас больных вращают в центрифугах, подвергают воздействию переменных магнитных полей, бомбардируют ультразвуком, копаются в клетках, кромсают ДНК, а затем с умным видом расписываются в своем невежестве. Изменились только гонорары — стали больше.
Он дремал в кресле, когда голос Рахили разбудил его.
— Папа?
Он сразу выпрямился и взял ее за руку:
— Я здесь, детка.
— Папа, где я? Что случилось?
— Ты в клинике на Возрождении, детка. На Гиперионе с тобой произошел несчастный случай. Сейчас все в порядке, за исключением небольшого провала в памяти.
Рахиль крепко сжала его руку.
— Клиника? В Сети? Как я сюда попала? Я здесь давно?
— Почти пять недель, — прошептал Сол. — Что тебе запомнилось последним, Рахиль?
Она откинулась на подушку и дотронулась рукой до лба, тут же почувствовав укрепленные там миниатюрные датчики.
— Мелио и я пришли с собрания. Мы обсуждали способы исследования Сфинкса. О... папа... я ведь еще не рассказала тебе про Мелио... мы...
— Да, да, — поторопился успокоить ее Сол. — Послушай вот это, дочка. — И, вручив Рахили ее комлог, он быстро вышел из палаты.
Рахиль включила комлог и растерянно заморгала, услышав собственный голос.
