Теперь работали сухо, по-деловому, тщательно проверяя каждую мелочь. По утрам Ашмаров лично обходил предвыборный штаб, начиная с московской комнаты, и сканировал приборчиком помещения в поисках жучков. Все было чисто. Среди своих сделал рокировку, поставив отвечать за прессу и типографии Витька.
– Это чтоб Баобаб на тебя не подумал, – пояснил он Стасу.
– Сильно бесится?
– Нормально. А что ему остается? Нас выгнать не может – по-любому проиграет. Мы теперь его единственная надежда.
Одновременно организовывали две акции, окрещенные Шурой как «Ночной позор» и «Топтуны-спидоносцы». Члены ашмаровской команды не могли удержаться от ухмылок, слыша, как ответственная Аня Глушко по телефону заставляет секретаря местной газеты в третий раз по буквам проговаривать каждое слово.
– …да, страдающих страшным недугом – СПИДом… – говорила она в трубку.
– Пусть ответсек факс подпишет и тебе вышлет, – посоветовал Егор.
– А я так и сделаю, – подтвердила Аня. – Черт знает что у них тут творится.
– Витек, что там с нашим ночным позором… то есть обзвоном? – споткнулся Ашмаров о Шурину остроту.
– Аппарат готов.
– Применяем современные технологии. Человеческий фактор исключен на сто процентов. Сегодня в ночь с двух часов до семи утра по сорока телефонным линиям наш компьютер будет кошмарить население. А я подежурю здесь, на этом диванчике, – он показал глазами на гостевой диван, установленный час назад.
– Текст проверил? – нарочито строго уточнил Ашмаров.
– Да раз десять уже! Тобой подписанный текст. Записали девицу с противным голосом. От имени Кручинского предлагает назвать улицу его именем. И типа по сто рублей надо сдать на это дело. Позлим малость электорат. Да вот, послушайте. – Витек включил запись.
– Да, голос действительно противный, – внимательно выслушав, прокомментировал Ашмаров.
Бурыгин удовлетворенно кивнул и вышел.
