В кухне что-то светилось. Из прихожей Симоне увидела, что в воздухе висит свет, словно синее газовое облако. Это свет в холодильнике. И морозилка, и холодильник распахнуты. Из морозильника капало, по полу текла вода. Капли из размороженных продуктов с тихим стуком падали на резиновую прокладку.
Симоне почувствовала, как холодно в кухне. И пахнет сигаретным дымом.
Она выглянула в прихожую.
Входная дверь открыта настежь.
Симоне бросилась в комнату Беньямина. Мальчик спокойно спал. Симоне немного постояла, слушая его ровное дыхание.
Когда Симоне пошла закрыть входную дверь, сердце у нее остановилось. В дверном проеме кто-то стоял. Фигура кивнула Симоне и протянула ей что-то продолговатое. Только через несколько секунд до Симоне дошло, что это свернутая газета. Незнакомец хотел дать ей газету. Симоне сказала «спасибо», взяла газету и, лишь закрыв и заперев дверь, почувствовала, что дрожит всем телом.
Она зажгла весь свет и проверила квартиру. Кажется, все на месте.
Симоне, стоя на коленях, вытирала на кухне пол, когда вошел Эрик. Принес полотенце, бросил его на пол и повозил ногой.
— Наверное, я ходил во сне, — сказал он.
— Нет, — устало возразила Симоне.
— Холодильник — это же классика. Захотел есть, открыл…
— Не смешно. Я очень чутко сплю, я… я просыпаюсь каждый раз, когда ты поворачиваешься во сне или перестаешь храпеть, я просыпаюсь, когда Беньямин идет в туалет, я слышу, как…
— Ну, тогда это ты ходила во сне.
— Объясни, почему была открыта входная дверь, объясни, почему…
Она замолчала, не зная, надо ли рассказывать все.
— В кухне совершенно точно пахло сигаретным дымом, — наконец сказала она.
Эрик рассмеялся, и Симоне покраснела от злости.
— Почему ты не веришь, что здесь кто-то был? — сердито спросила она. — После всего дерьма, которое на тебя вылили газеты? Ничего удивительного, если бы сюда забрался какой-нибудь псих…
— Ну хватит, — перебил Эрик. — Это нелогично, Сиксан. Кому, ну кому придет в голову залезть в нашу квартиру, открыть холодильник и морозильник, покурить — и уйти?
Симоне швырнула полотенце на пол:
— Не знаю! Не знаю, но кто-то же это сделал!
— Успокойся, — раздраженно бросил Эрик.
— Успокоиться?
— Можно мне высказаться? По-моему, в сигаретном дыме нет ничего странного. Скорее всего, кто-нибудь из соседей курил на кухне рядом с вытяжкой. У нас вентиляционный канал проходит через весь дом. Или какой-нибудь страшный человек закурил на лестнице, не подумав о…
— Не надо говорить со мной, как с дурой, — коротко огрызнулась Симоне.
— Ну ради бога, Сиксан, не думай, что нам оказали какую-то особую честь. Я уверен, что ничего опасного нет и этот дым можно объяснить как угодно.
— Я знаю, что когда я проснулась, в квартире кто-то был, — тихо сказала Симоне.
Эрик вздохнул и вышел из кухни. Симоне посмотрела на грязно-серое полотенце, которым она вытирала пол возле холодильника.
Вошел Беньямин, сел на свое обычное место.
— Доброе утро, — сказала Симоне.
Он вздохнул и подпер голову руками.
— Почему вы с папой все время врете?
— Мы не врем, — запротестовала она.
— Врете.
— Ты так думаешь?
Беньямин не ответил.
— Ты вспомнил, что я тебе сказала в такси…
— Я много чего вспомнил. — Беньямин повысил голос.
— Не кричи на меня.
— Забудь, пожалуйста, что я что-то говорил, — вздохнул Беньямин.
— Я не знаю, как у нас с папой будет дальше. Все не так просто. Ты, конечно, прав — мы обманываем сами себя, но это совсем не то, что врать.
— Вот ты это и сказала, — тихо заметил Беньямин.
— О чем ты еще думаешь?
— Меня маленького не фотографировали.
— Ну как же не фотографировали, — с улыбкой сказала Симоне.
— Когда я только родился.
— Ты же знаешь, что у меня был выкидыш до… в общем, мы были так рады, когда ты родился, что напрочь забыли про фотографии. Я точно помню, каким ты был, когда родился — твои сморщенные ушки и…
— Перестань! — крикнул Беньямин и ушел к себе.
Пришел Эрик, бросил таблетку треокомпа в стакан воды.
— Что с Беньямином? — спросил он.
Симоне прошептала:
— Не знаю.
Эрик пил лекарство, стоя над раковиной.
— Он думает, что мы все время врем, — сказала она.
— Всем подросткам так кажется.
Эрик тихо срыгнул.
— Я случайно сказала ему, что мы разводимся, — повинилась Симоне.
— Как ты можешь пороть такую чепуху? — жестко спросил Эрик.
— Я просто сказала, что думала.
— Но надо же было думать не только о себе.
— Это я думаю только о себе? Не я сплю с практикантками, не я…
— Замолчи! — закричал Эрик.
— Не я глотаю горы таблеток, чтобы…
— Ты ничего не знаешь!
— Я знаю, что ты принимаешь сильное обезболивающее.
— Какое тебе дело?
— У тебя что-нибудь болит, Эрик? Скажи…
— Я врач и думаю, что немного лучше разбираюсь…
— Ты меня не обманешь, — перебила Симоне.
— То есть? — рассмеялся он.
— Это зависимость, Эрик. Мы больше не спим друг с другом, потому что ты принимаешь гору сильных таблеток, которые…
— А может, я не хочу спать с тобой, — оборвал он. — Как мне этого хотеть, если ты вечно мною недовольна?
— Тогда разведемся.
— Отлично.
Симоне, не поднимая на мужа глаз, медленно вышла из кухни, чувствуя спазмы и боль в горле, чувствуя, как на глазах закипают слезы.
