Она медленно передала фонарь отцу. Он коротко улыбнулся, зажег фонарик и продолжил осторожно спускаться.
— Эй! — резко крикнул он. — Юсеф? Мне надо с тобой поговорить.
Внизу, в подвале было тихо. Ни шума, ни звука дыхания.
Симоне ждала, вцепившись в лом.
Фонарик освещал немного — стены и потолок над лестницей. Темнота подвала оставалась такой же густой. Кеннет продолжал спускаться, фонарик выхватывал отдельные предметы: белый пластиковый мешок, светоотражающая полоска на старой детской коляске, стекло вставленной в рамку киноафиши.
— Думаю, я могу тебе помочь, — сказал Кеннет тише.
Он спустился, торопливо повел фонариком вокруг, чтобы убедиться, что никто не набросится на него из укрытия. Маленький кружок света скользил по полу и стенам, прыгал с предмета на предмет, отбрасывая изогнутые меняющиеся тени. Кеннет снова начал осматривать помещение, спокойно и методически водя фонариком.
Симоне начала спускаться. Металлическая конструкция глухо загудела под ее шагами.
— Никого, — сказал Кеннет.
— А что мы тогда слышали? Здесь кто-то был.
Через грязное окошко под потолком сочился дневной свет. Глаза привыкли к слабому освещению. В подвале были свалены разнокалиберные велосипеды, детская коляска, санки-тобоган, горные лыжи и мини-печь, елочные игрушки, рулоны обоев и стремянка с потеками белой краски. На картонной коробке кто-то написал маркером: «Комиксы Юсефа».
Над потолком раздалось какое-то потрескивание; Симоне взглянула вверх на лестницу, потом на отца. Он как будто ничего не слышал. Медленно подошел к двери в противоположной стене. Симоне толкнула лошадь-качалку. Кеннет открыл дверь и заглянул в чулан для стирки, с небольшой стиральной машиной, сушилкой и старой гладильной машиной, какие были в ходу много лет назад. Возле теплового насоса висела грязная занавеска, закрывающая большой шкаф.
— Здесь никого, — сказал Кеннет и повернулся к Симоне.
Она посмотрела на отца и тут же перевела взгляд на грязную занавеску у него за спиной. Занавеска висела неподвижно, но все же висела.
— Симоне?
На ткани было влажное пятно, небольшой овал, как от рта.
— Разверни чертеж, — велел Кеннет.
Симоне показалось, что влажный овал втягивается внутрь.
— Папа, — прошептала она.
— Да? — ответил он, прислонился к дверному косяку, сунул пистолет в кобуру на плече и почесал голову.
Снова раздался треск. Симоне повернулась и увидела, что лошадка все еще качается.
— Сиксан, что такое?
Кеннет подошел к дочери, забрал у нее чертеж, разложил его на свернутом матрасе, посветил фонариком и перевернул.
Глянул вверх, снова перевел взгляд на чертеж и подошел к кирпичной стене, возле которой стояли разобранная двухъярусная кровать и шкаф с оранжевыми спасательными жилетами. На доске для инструментов висели стамеска, разные пилы и тиски. Место рядом с молотком было свободно — кажется, раньше там был топор.
Кеннет обвел взглядом стену и потолок, наклонился и постучал по кирпичам за кроватью.
— Ну как? — спросила Симоне.
— Этой стене лет десять, не меньше.
— За ней что-нибудь есть?
— Есть. Довольно большое помещение.
— А как туда попасть?
Кеннет опять посветил на стену, на пол возле разобранной кровати. По подвалу скользили тени.
— Посвети еще раз, — попросила Симоне.
Она указала на пол возле шкафа с жилетами. На бетоне виднелось множество выгнутых царапин.
— За шкафом.
— Подержи фонарик, — сказал Кеннет и снова достал пистолет.
Из-за шкафа вдруг раздался какой-то звук. Словно там кто-то осторожно пошевелился. Отчетливые, хотя и медленные, движения.
Симоне почувствовала, как страшно у нее участился пульс. Там кто-то есть, подумала она. Господи боже. Она хотела крикнуть «Беньямин!», но не решилась.
Кеннет предостерегающе махнул ей рукой, веля отойти назад, она хотела что-то сказать, как вдруг напряженная тишина взорвалась. Наверху послышался оглушительный грохот: дерево разлетелось на куски. Симоне уронила фонарик, и стало темно. По полу простучали торопливые шаги, над головой затрещало, слепящий свет фонариков волной скатился по лестнице и разлился по подвалу.
— Лечь на пол! — истерически закричал какой-то человек. — На пол!
Симоне словно окаменела, ослепленная светом, — так ночного зверя, выскочившего на шоссе, слепят фары автомобиля.
— Ложись! — крикнул Кеннет.
— Отстань! — крикнула она в ответ.
— На пол, на пол!
Симоне не понимала, что человек обращается к ней, пока он не ударил ее в живот и не повалил на бетонный пол.
— На пол, я сказал!
Симоне попыталась вдохнуть, закашлялась и стала хватать воздух ртом. Яркий свет заполнил подвал. Черные фигуры потащили их с отцом вверх по узкой лестнице. Симоне завели руки за спину и защелкнули наручники. Она с трудом двигалась, поскользнулась и ударилась щекой об острую грань металлических перил.
Симоне попыталась повернуть голову, но кто-то крепко держал ее, тяжело дыша и прижимая ее к стене возле входа в подвал.
