Шелли испытывал мучения от болезненного недуга, постоянно грозившего летальным исходом (камни в почках), и страшных приступов, каждый из которых для его чувствительных нервов был равносилен смерти. Я видел практику магнетизма в Индии и Париже и, уступив его мольбам, согласился попробовать действенность этого средства. Сам Месмер не мог бы надеяться на более полный успех. Возложение моей руки на его лоб мгновенно прекратило спазм и бросило его в магнетический сон, который лучше было бы назвать сомнамбулизмом. Присутствовали госпожа Шелли и госпожа Джейн Вильямс. Эксперимент повторялся неоднократно. Во время этих трансов я задавал ему некоторые вопросы. Он всегда настраивал свой голос в тон моему. Я спрашивал его о жалобах и о том, как его лечить (обычная практика месмеризма), он отвечал: «Что может меня излечить, то может меня убить». Он также импровизировал на итальянском, хотя никто никогда не слышал, чтобы он писал на этом языке.
Возможно, это загадочное «Что может меня излечить, то может меня убить» перекликается с тем, что в его время операции по удалению почечных камней часто заканчивались летальным исходом. В «Записках о Шелли» Медуин добавляет:
После моего отъезда из Пизы он подвергался магнетизации одной дамой (Джейн Вильямс), что породило прекрасные строки «Магнетической леди своему пациенту», а во время операции он сделал то же самое замечание на вопрос о его болезни, как в свое время и мне: «Что может меня излечить, то может меня убить». Миссис Шелли тоже магнетизировала его, но скоро прекратила это занятие, когда увидела, что он встал однажды ночью во сне и подошел к окну (к счастью, закрытому), вернувшись к своей старой привычке снохождения.
Наконец, стоит отметить среди викторианских поэтов Роберта Браунинга, довольно туманная поэма которого, «Месмеризм», впервые опубликована в «Мужчине и женщине» (1855) Она посвящена типичной для девятнадцатого века теме — контролированию и месмеризму на расстоянии. Хотя другие поэты тоже имели дело с трансом (как Китс в поэме «La Belle Dame Sans Merci», написанной в 1819 году), поразительно, что писавшие о месмеризме в стихах, находились более под впечатлением от его клинического потенциала, нежели от чего-то паранормального. На первый взгляд, легко предположить, что скорее спиритуальная сторона месмеризма должна была бы стать хлебом и вином для романтиков. Может быть, они мало знали о ней; Саутей в своем письме не упоминает о ней вовсе. А может быть, они знали о ней, но не верили. В любом случае, в первые годы девятнадцатого столетия пламя животного магнетизма тлело благодаря лишь нескольким интеллектуалам. Однако вскоре его раздует в настоящий инфернальный огонь всего один человек — Джон Эллиотсон.
<p>Джон Эллиотсон</p>
