Коршуны с окровавленными клювами парили на холодном ветру, сопровождая орду всадников, которая неудержимо двигалась по Плачущей Пустоши.
Орда пересекла две пустыни и три горных хребта, стремясь попасть в эти края: голод гнал их все дальше и дальше. Их подстегивали сказки о благодатных северных землях и подбадривал неулыбчивый тонкогубый вожак, который с важным видом ехал впереди, держа в одной руке десятифутовое копье, украшенное кровавыми трофеями прежних грабительских набегов.
Всадники ехали медленно: они устали и не ведали, что приближаются к цели.
А тем временем далеко позади орды из Элвера — шумной столицы восточного мира — выехал коренастый всадник. Путь его ле The Caravan of Forgotten Dreamsжал по долине, некогда плодородной и прекрасной, а теперь мертвой и пустой.
Обугленные стволы деревьев впивались в небо, как пальцы мертвого великана, и лошадь, храпя и фыркая, мчалась среди них, увязая копытами в земле цвета золы. А всадник неистово погонял перепуганное животное, стремясь как можно скорее преодолеть больную пустыню, которая не так давно была добрым Эшмиром, золотым садом востока.
Несчастье постигло Эшмир, а саранча погубила его красоту. Несчастье, что обрушилось на некогда процветавшую страну, имело имя — Терарн Гаштек, вожак Орды Всадников, узколицый безумный кровопийца, сжигавший все на своем пути, по прозвищу Поджигатель.
Всадник, без устали гнавший коня, носил имя Мунглум из Элвера. Был он воином и поэтом и теперь скакал в Карлаак у Плачущей Пустоши — последний оплот западной цивилизации, о которой в восточных землях почти никто не знал. В Карлааке Мунглум хотел отыскать Элрика из Мелнибонэ — колдуна-альбиноса, императора погибшего Имррира, который теперь постоянно жил в прекрасном городе своей жены. Он хотел предупредить друга о чудовищной опасности и попросить о помощи.
Низкорослый и самоуверенный, с большим улыбчивым ртом и густыми рыжими волосами, Мунглум казался человеком, которого никакие превратности судьбы не могут выбить из колеи, но теперь на губах его не было улыбки. Слившись воедино со скакуном, он летел к Карлааку — ради Эшмира, прекрасного Эшмира, родины его славных предков.
Больше всего он боялся опоздать.
Туда же направлялся и Терарн Гаштек. И уже достиг Плачущей Пустоши. Орда перемещалась медленно: ее задерживали телеги. Сначала обоз с продовольствием оставили далеко позади, но, поголодав пару дней, передумали. Однако на скрипучих телегах везли не только еду: на одной из них лежал связанный пленник, проклинавший Терарна Гаштека и его косоглазых воинов.
Впрочем, не только кожаные ремни, из-за которых он и изрыгал проклятья, мешали Дриниджу Бара освободиться. Он был волшебником, и любые, даже самые крепкие, путы вряд ли могли удержать его против воли, но постыдная слабость к вину и женщинам сослужила ему дурную службу. Когда орда ворвалась в городок, где находился волшебник, он пребывал в столь плачевном состоянии, что и сам не заметил, как оказался в руках Терарна Гаштека, завладевшего его душой.
Душа Дриниджа Бара скрывалась в теле черного котенка (обычаи чародеев востока предписывали для безопасности помещать свою душу в тело какого-либо животного). Терарн Гаштек поймал его и постоянно держал при себе. Вот так могущественный Дринидж Бара стал рабом вожака Орды Всадников и вынужден был ему повиноваться, а иначе тот грозил убить котенка и отправить душу волшебника в черную бездну.
На бледном лице Элрика из Мелнибонэ виднелись едва заметные следы усталости, но мечтательная улыбка уже тронула его губы: прогуливаясь по висячим садам Карлаака, он с радостью и волнением смотрел на юную черноволосую красавицу.
— Элрик, — улыбнулась Зарозиния, — ты нашел свое счастье?
Он кивнул;
— Да. Приносящий Бурю покрывается пылью в оружейной твоего отца. Снадобье, которое я делаю из растений Трооса, придает мне силу и ясное зрение, и его нужно принимать лишь изредка. Я могу позабыть о скитаниях и битвах, боях и походах. Я доволен тем, что живу здесь, с тобой, и изучаю книги в библиотеке Карлаака. Чего еще мне желать? Ты подарила мне радость.
— Ты так часто хвалишь меня, что я возгоржусь.
Он рассмеялся:
— Это лучше, чем мучиться от сомнений. Не беспокойся, Зарозиния, у меня теперь нет причин пускаться в новые приключения. Не хватает Мунглума, но уроженцу востока неуютно на сумеречном западе. Он тосковал по родине и потому решил съездить туда.
— Я рада твоему умиротворению, Элрик. Знаешь, мой отец не хотел, чтобы ты жил здесь, опасаясь зла, которое прежде сопровождало тебя, но сейчас он понял, что зло исчезло без следа.
Вдруг с улицы донесся голос мужчины, и кто-то принялся колотить в ворота.
— Пустите меня, проклятье, я должен поговорить с вашим хозяином!
Прибежал слуга:
— Лорд Элрик, прибыл человек с вестями. Он утверждает, что дружил с вами.
