– Пожалуй иди, – не стал Терентий Иванович противиться инициативе давно уже взрослой, и, по его мнению, не совсем путёвой внучки, надеясь, что хоть так она наконец-то наладит личную жизнь. – Не пристало тебе женщине слушать разговоры пьяных мужиков, да и не поматюгаться им вдоволь при тебе.
Так и ушли они вдвоём, интригуя товарищей по охоте.
– Как-то легко Иваныч отпустил вас, Женя.
– Я уже взрослая, и замужем побывать успела, и развелась. Так что женщина я свободная и самостоятельная. Да и вы Виктор Яковлевич мужчина свободный, с семьёй не живёте.
– Всё то вы про меня знаете Женечка. Правильно Иваныч пронырой вас назвал.
– При моей профессии по-другому не получается.
– Для того и нашли меня, чтобы интервью взять? Но я интервью не даю, если вы не в курсе.
– В курсе, в курсе, Виктор Яковлевич, от того на интервью не рассчитываю, а просто напишу репортаж о сегодняшней охоте с вашим участием. Здесь-то вы не будете против.
– Здесь не буду. Только чур не приписывать мне охотничьих подвигов, не люблю я этого. Да и на охоту выхожу не ради добычи, а чисто мозги проветрить.
– Замётано, от того и в лагере на остались. Вот увидите, всё будет пристойно, репортаж вам понравится.
Серьёзной дичи по пути к заимке путникам не попалось, так, спугнули несколько мелких вальдшнепов*, и проводили взглядом пару северных уток, пролетавших над противоположным берегом большого открытого болота, ну и высоко в небе над вершинами вековых кедров в сторону юга пролетела стая гусей, своим га-га-нием, оповестившая округу о наступившей осенней поре.
(* – Лесная птица отряда куликов, красновато-бурого цвета с пестринками)
Накрапывал мелкий дождик-морось, особенно противный в северных лесах осенью.
– Всё-таки зря вы со мной пошли, Женя, промокните под дождём. Может вернётесь в лагерь?
Мельников конечно же не хотел расставаться со своей очаровательной спутницей – женщина она интересная и общество с ней весьма приятно. В то же время пугая осенним дождём он на всякий случай пробивал почву: насколько искренен её необъяснимый порыв составить компанию, и не заистерит ли она, промокнув окончательно под холодным дождём – таскайся потом с ней по осенней тайге. И Евгения не хотела упускать случая близко пообщаться с самим Виктором Мельниковым, известным бизнесменом, не раз мелькавшим своим именем и достижениями на газетных страницах. Хоть он и в давнишних друзьях с её дедом, всё равно пришлось провести целую многоходовую операцию, чтобы выманить Мельникова на эту охоту. И вот, на самом финише всей журналисткой затеи, какой-то там мелкий дождик вдруг может оказаться препятствием?
– И вы промокните, но всё же не возвращаетесь.
– Так там на заимке у меня хозяйство как-никак. Когда я ещё соберусь сюда на Юган?
– Вот и я о том же. Вдруг чем помочь потребуется, по хозяйству-то. Я женщина сильная, с детства закалённая, к хозяйству приученная.
На этом тема возвращения в лагерь была исчерпана. Морось не унималась и вскоре переросла в противный холодный осенний дождь. Окончательно промокшие путники прибавили шагу. Мельников изредка оглядывался – Евгения не отставала и своим невозмутимым видом вовсе не выражала ни жгучей досады, ни явного разочарования, а напротив, она была полна неукротимой решимости и тверда духом. Когда они подошли к затерявшейся между зарослей заимке, пасмурное северное небо и густые кроны вековых деревьев окончательно погрузили вечернюю округу в непроглядный мрак, от того Евгения и не разглядела, как выглядит лесное жилище снаружи. Мельников неведомо откуда извлёк приставную деревянную лестницу, и они на ощупь поднялись наверх, как ей сначала показалось, на чердак. В холодном помещении «чердака» было сухо и темно. Свет зажжённой керосиновой лампы вырвал из потёмок уютное помещение и промокшие трясущиеся от холода силуэты крупного мужчины и хрупкой женщины.
– В-возьмите в шкафу сухую одежду и п-переодевайтесь.
– П-прямо з-здесь, п-пере-одеваться?
– М-можете выйти за дверь, но там дождь. Д-да не бойтесь же вы, я не смотрю.
Мельников отвернулся и приступил к растопке печи. Заранее заготовленные в топке пара берёзовых поленьев тут же заполыхали от пучка подожжённой бересты. Языки яркого пламени медленно, но, верно, набирали силу, и избушка стала наполняться спасительным теплом.
– Я готова.
Он обернулся. Евгения была закутана в шерстяное одеяло, её мокрый камуфляжный костюм обтекал на растянутой вдоль стены верёвке, там же висели бюстгалтер и ажурные трусики.
– Что, мала кольчужка, от того и не надели? – указал Мельников взглядом на комплект сухой одежды, сложенный рядом на табурете.
– Ну да, мала, конечно, штаны аж до макушки. Как этот великан вообще мог поместиться в вашем скворечнике?
– Ладно, вставайте к печи, там теплее. Только отвернитесь, мне тоже надо переодеться.
Когда он, отвернувшись к платяному шкафу скинул с себя мокрую одежду и потянулся за сухим комплектом белья, его обняли нежные руки и к спине прижалось тёплое женское тело.
***
