И все-таки Александр немного промахнулся. Еще на стадии обсуждения все дружно пришли к мнению, что лучше выходить из портала на большой высоте, чтобы можно было успеть смягчить падение, чем на очень низкой или совсем под землей. Смолина и Рогожина же выбросило из портала на примерно полутораметровой высоте. К счастью, упали они на склон поросшего травой холма, а потому, обнявшись, покатились вниз. В руке Александра с жалобным звоном рассыпался кристалл, и облачко портала, оранжевое с этой стороны, рассеялось.
А снизу оказывался то Рогожин, то Смолин, то закинутый за спину "дробовик", больно врезавшийся в спину, к счастью, холм был довольно низок, не больше тридцати метров, а потому беглецы очень быстро очутились у его подошвы, врезавшись в заросли какого-то кустарника. Остановившись, Рогожин резко вскочил и осмотрелся. Кусты, в которые они упали, были частью подлеска. Не обнаружив опасности, он, переполненный эмоциями, издал дикий вопль и подпрыгнул на несколько метров. Этот прыжок позволил на краткий миг осмотреть окрестности, и тут же притяжение потянуло его обратно. Опьяненный свежим воздухом и переполненный энергией он, не в силах сдержать себя, сформировал простейший огненный шар, но закачал в него немыслимое по меркам "Метронома" количество энергии, и запустил в небо. Мощный взрыв салютом ознаменовал освобождение от Золеева, и вместо опьянения пришла приятная усталость, как после тяжелой, но нужной и качественно выполненной работы.
Вместе с усталостью пришло и понимание неправильности происходящего. Он допустил ошибку, которая могла им дорого обойтись. Знакомое чувство опасности, всегда выручавшее его в прошлом, обострилось и мгновенно прочистило мозги. Он по-иному взглянул на свои выходки и ужаснулся. Бросив взгляд на Смолина, он ужаснулся еще больше: тот уже закончил бесноваться и начал развлекался накладыванием каких-то замысловатых фигур, которые складывались из модулируемых волн. Он уже заканчивал свое творчество, и Рогожин успел посмотреть результаты своих собственных "художеств". Увиденное заворожило его и напугало. В радиусе ста метров потоки М-излучения были беспощадно исковерканы и перепутаны, а пятачок диаметром в тридцать метров был полностью очищен от какой бы то ни было энергии. "Черт, а ведь это мы все высосали!" — молнией пронеслась мысль Рогожина: "а что я дальше натворил? И ведь это я простенький шариком так все исковеркал, что же будет, если этот "маляр" свое закончит?". Волосы у него стали дыбом. Закончив свое "творчество", Смолин отошел на пару метров и полюбовался на законченное кружево.
Но активировать его не успел. Рогожин коршуном налетел на него, сбив с ног.
Удерживая голову Смолина, он кричал ему в лицо:
— Саня, очнись! Очнись! — Но безумный взгляд Смолина ясно сказал ему, что кричать бесполезно. Тогда он хлестко несколько раз ударил его по щекам. Безумие в глазах Смолина сменилось бешенством, и он резко оттолкнул Рогожина от себя. Виктор пролетел почти тридцать метров, сломав собою по пути несколько стволов и, врезавшись в очередной, осел на землю и безжизненно замер. Бешенство мгновенно сменилось раскаянием, и Смолин, по-прежнему лежа, оторопело посмотрел на дело своих рук и растерянно спросил:
— Витя, ты чего?
Но Рогожин не отзывался. Александр в панике вскочил и подбежал к безжизненному телу Виктора:
— Витя, что с тобой, Витя? — кричал он, тряся его за плечи.
— Придурок, слезь с меня, — сквозь зубы прошипел Рогожин, открыв глаза. — Кто же так первую медицинскую оказывает, идиот? Я, конечно, знал, что современная армия и флот мало куда годятся, но что бы до такой степени!
— С тобой все в порядке? — то ли спросил, то ли констатировал Александр. — А какого ты тогда в дурочку играл!? — разозлился он.
— А ты посмотри, что мы с тобой натворили! — в таком же тоне ответил Виктор. — Да если хоть какой-то из приборчиков Золеева тут поблизости есть, сюда уже опергруппа летит! Опять под землю захотел, да!?
Озадаченный Смолин, потеряв напор и воинственность, лишь молча рассматривал открывшуюся его глазам картину.
А Рогожин, тем временем, активировал радар, одну из "домашних" заготовок, уравнение, описывающее волну, действующую на примерно тех же принципах, что и обычные радиоволны, но куда более функциональную и начал осматривать окрестности в поисках возможных неприятностей. В радиусе дальности радара не было никого разумного, но Виктор не расслаблялся.
— И что будем делать? — раздался за его спиной деловитый голос Александра, без малейшего признака опьянения в нем.
— Держи, — протянул Рогожин Смолину один из кристаллов, — избавься от излишков, пока не опять чего не учудил.