Место проведения магических поединков не особо впечатляло. Первой же ассоциацией Рогожина стал Колизей: тот же мелкий белый песок на полу, та же овальная форма, те же ряды сидений, поднимающиеся снизу вверх. Как ни странно, многие места были заняты. Как позже выяснилось, подобное представление было довольно большой редкостью, и руководители многих кафедр желали лично взглянуть на подающего надежды абитуриента. Вместе с ним на арену вышел человек, немногим старше самого Рогожина, среднего роста, худощавый, он привлекал к себе внимание неестественно бледным лицом с горящими на нем черными глазами. В обрамлении длинных черных волос оно казалось белым пятном в полумраке. Его синий плащ свисал на узких плечах, и он с некоторым презрением посмотрел на широкоплечего Рогожина.
— Тем временем Вир ум Литон тоном заправского конферансье объявил:
— Учебный поединок между учеником Квилом Берком и бакалавром Ааром ум Зейлом! — после чего ушел с арены.
20 неуфа 4035.
Утро началось с гулкого удара, пронзившего всю башню и заставившего Смолина недовольно поморщиться. Сегодня он второй раз за неизвестно сколько времени поспал в нормальной комнате на застеленной чистым бельем кровати, не беспокоясь о своей дальнейшей судьбе, и вставать совершенно не хотелось. Казалось, что все было совершенно недавно, побег из "Метронома", выход в Гирум, марафон сквозь Дикие земли, Ворток, Баргет, почти две недели на "Пенителе", и он, наконец, в башне всамделишного волшебника, будет учиться магии… Только вот он не мог понять, хорошо это или плохо. Вчера, когда они разговаривали с Аэсом, он понял, что его принимают за выходца из какого-то сопряженного мира, и это добавляло убеждения в правильности принятого решения, ведь раз Аэс знает о существовании таких миров, то сможет и сказать, как вернуться домой. А с другой стороны, Когда они вчера проводили оммаж, когда то ли ученик, то ли помощник Аэса, Сур-Неор, скреплял присягу магической печатью, он очень странно смотрел на них двоих. Он прекрасно владел собою, и поэтому начал сильно беспокоиться, во что же он ввязался, раз такой хладнокровный маг, каким казался Сур-Неор, не смог до конца скрыть своего не очень одобрительного отношения к этой затее.
Смолин понимал, что ему чего-то недоговаривают, возможно, из-за недостатка доверия, возможно, из-за желания использовать втемную, но деваться особо было некуда. Вчера, помимо присягания Аэс-Шаеру, что было равносильно договору о поступлении на службу взамен предоставления не только оплаты в виде жилья, еды, денег и прочего, но и определенную защиту, Александр дал еще и ученический обет, который определявший обязанности сторон в обучении. После этого Смолин был предоставлен самому себе, так как у гроссмейстера были какие-то дела, отложенные из-за нежданного появления в его расписании нового ученика, но требовавшие безотлагательного участия. И это время Смолин потратил на изучение башни. И больше всего внимания он уделил библиотеке. Она отнюдь не напоминала уходящие в мрачную даль ряды шкафов до потолка, с полками, прогибающимися под весом многотысячелистовых талмудов, паутины, плесени и пыли. Нет, разумеется, были в ней и такие шкафы, заполненные книгами в кожаном переплете, целых два, но высота прочих семи была вполне обыденной, несильно превышающей человеческий рост. Он вытащил наугад пару книжек и осмотрел их.
"Да уж, книгопечатанием и целлюлозно-бумажной промышленностью тут пока и не пахнет", — подумал он, осматривая довольно грубые на вид, но гладкие на ощупь страницы и буквы, хоть и сильно похожих, но в мельчайших деталях друг от друга отличающихся. Зато пахло магией. Принцип местного книгопечатания был довольно несложен: переписчики, люди, обладающие каллиграфическим почерком и получающие за это очень неплохие деньги, копировали текст на бумагу, после чего ее зачаровывали на прочность и гладкость. Такая книжка не изнашивалась, даже проходя через сотни рук и неудивительно, что две различные книги практически не отличались друг от друга. Был у них лишь один недостаток: алфавит, используемый в них, был совершенно непонятным. Только сейчас Смолин осознал, что он, пусть и умеет читать и писать, но все равно неграмотный, как и Квил Берк, и Вер-Таал. Пытаться изучать язык в одиночку, пусть и имея такой источник, как библиотека, он не стал, справедливо полагая, что Аэс-Шаер наверняка этим вопросом озаботиться. Поэтому он, с сожалением окинув шкафы взглядом, покинул библиотеку и отправился дальше, сопровождаемый проводником.
