Помог случай. Во время одной из совместных тренировок Александр обратил внимание на то, что после многократного повторения одного и того же звука М-оболочка Дена начинает изменяться. Пришедшая в этот момент в его голову идея требовала быстрого подтверждения, а потому как только ему удалось застать Ден-Исора в одиночестве, он попросил его продемонстрировать что-то из уже изученного материала.
Ден недоуменно пожал плечами, но буквально пропел длинную ноту одного из простейших заклинаний. Настороженный Смолин внимательно наблюдал за ним, а потому смог четко зафиксировать все изменения, произошедшие с М-оболочкой Дена, из-за которых на его руке слабо замерцал светящийся шарик.
— А попробуй поставить метку, — попросил тогда Александр Дена.
— А зачем тебе это надо, Тер? — по-прежнему недоумевающе спросил Ден-Исор, после того как очередным заклинанием наложил магическую метку на первый попавшийся предмет.
— Хочу проверить одну идейку, — рассеянно ответил Смолин, внимательно анализируя все изменения, произошедшие в этот момент с М-оболочкой Ден-Исора. Расшифровка каждой ноты не заняла много времени, и спустя пару минут анализа заклинания Смолин представлял, как именно оно была создано Деном. Он глубоко вздохнул и пропел что-то, может быть, и похожее на заклинание светлячка. Во всяком случае, Ден-Исор оказался глубоко удивлен, когда в руке Смолина полыхнул ярчайший шар света.
Таким образом, ему оставались сущие пустяки: определить, какое именно изменение М-поля вызывалось той или иной фонемой и сопоставить произносимый звук с его символьным обозначением. И если со вторым Смолин еще мог справиться самостоятельно, то вот для выявления изменений ему была необходима помощь мага.
Обращаться к Аэс-Шаеру Смолин не желал, так как это автоматически поднимало вопрос о рунах, что было совершенно не нужно Александру. До тех пор, пока гроссмейстер полагал, что скорость плетения рун обусловлена исключительно использованием чрезвычайно сложных рун, что было довольно распространенной практикой, особенно в среде боевых магов, он не мог знать, что и у Смолина припасено парочка очень неприятных для противника сюрпризов.
По этой же причине отпадали учителя, которые были лишь старшими учениками гроссмейстера, да и большинство младших тоже вряд ли бы согласились помогать неизвестно откуда взявшемуся выскочке без роду-племени. Поэтому идеальной кандидатурой оказался как раз жизнерадостный Ден-Исор. Купленный в числе многих ю'нусов, он был одним из обладателей способностей, достаточных для того чтобы начать учиться, а не разделить судьбу прочих. Естественно, что большинство учеников, попавшее в башню по чьей-либо рекомендации, хоть и не смело выражать свое отношение к бывшим рабам, но крайне неодобрительно относилось к этой идее. Постепенное примирение и понимание наступало лишь ближе к завершению обучения, но никак не в его начале.
Ден-Исору в его возрастной категории было крайне одиноко. Если ученики постарше, отучившиеся с ю'нусами уже не один год, относились к ним куда терпимее, а готовящиеся снять свои печати — вполне по-дружески, то только начавшие обучение все еще были полны презрения.
Потому он с радостью воспринял появление нового ученика, пусть и скрытного, и нелюдимого. Тем более что хоть новичок и не имел даже начального образования, но обладал неплохими способностями, и, в отличие от многих талантов, огромным желанием учиться и развивать их.
Новенький, представившийся Тер-Минаром, был каким-то странным. Взять хотя бы отношение к нему гроссмейстера Шаера. Он крайне редко выделял кого-то из своих учеников, а Тер получил роскошную по ученическим меркам комнату. Обычно порядок дня ученика жестко регламентировался, а Тер имел полную свободу действий, за исключением посещения обязательных занятий. Тер-Минар имел свободный доступ к большой библиотеке, алхимической лаборатории, мастерской артефактов, наконец, выход на улицу! Всё, что могли иметь лишь готовящиеся к снятию печати ученики пятой ступени, да и то не все, он имел сразу и в полном объеме. Это не могло не привлечь внимания, но, в отличие от прочих, злобно шипящих на любимчика, Ден-Исору было просто любопытно, что в нем есть такого, что заставило гроссмейстера Шаера дать ему такие привилегии.
К чести Тер-Минара он отнюдь не игнорировал предоставленные ему возможности, а наоборот, стремился полностью использовать их. Изучение артефактов сменялось алхимическими опытами, алхимия — занятиями с друидами и химерологами.
