Старый обветшавший замок быстро привела в порядок команда заключенных импровизированного концентрационного лагеря. Это здание должно было стать «замком ордена СС, сравнимым по значимости с Мариенбургом средневековых тевтонских рыцарей», иначе – «Ватиканом» Ордена мертвой головы. То, что Гиммлер относился к этому очень серьезно, показывают дошедшие до нас планы будущей мировой столицы ордена – огромного комплекса зданий с Вевельсбургом в центре. Более того, несколько авторов напоминают нам, что после окончания завоевательных войн СС должны были жить в своем собственном государстве. По территории оно должно было примерно совпадать с территорией бывшей Бургундии – не современной виноградной французской провинции, а старой земли бургундов, от южной Германии до самого Средиземного моря. Символическое значение этого выбора, возможно, состояло в том, что Нибелунги были бургундами, а главный лозунг СС, вышитый на рукавах их кителей, был вдохновлен
Поразительна свобода, с которой Гиммлер и его подручные могли заниматься осуществлением своих фантазий о прошлом, настоящем и будущем величии арийцев. Это показывает, как далеко зашло превращение Германии в остров иррационализма. Гиммлер мог публично провозглашать, что является инкарнацией германского императора Генриха Птицелова и в качестве кульминационного пункта грандиозной церемонии общаться с духом Птицелова у гробницы, в которую с воинскими почестями были помещены его останки. Он мог санкционировать и финансировать в 1938—39 годах экспедицию Эрнста Шафера в Тибет, надеясь отыскать там следы первых, богоподобных арийцев. Подобные экспедиции были посланы также в Исландию и Антарктику. Планировались и другие – на Дальний Восток и в Тиауанако, древний индейский город в Андах, но их пришлось отменить из-за войны.
Сопоставляя все это и припоминая, что уже в «Майн Кампф» Гитлер проходился по бородатым, бессильным фолькистским мечтателям, можно заключить, что в отношениях между Гитлером и Гиммлером не все было гладко. Но, насколько нам известно, «верный Генри» все же оставался верен своему фюреру, хотя некая внутренняя напряженность могла повлиять на его неопределенное поведение во время покушения Штауффенберга и на его решение пойти на переговоры со шведами под конец войны. Конечно, он, Гиммлер – главный полицейский рейха, был в курсе тех шпилек, что Гитлер отпускал в его адрес. Шпеер, например, пишет, как мало симпатий у Гитлера вызывала мифологизация СС. «Что за ерунда! – восклицал он. – Мы, наконец-то, достигли эпохи, которая оставила весь мистицизм позади, а теперь он хочет начать все сначала. Мы с тем же успехом могли бы остаться с церковью. У нее, по крайней мере, традиция. Подумать только, меня однажды могут превратить в эсэсовского святого! Можете себе вообразить? Да я перевернусь в могиле». Затем следует гитлеровский пассаж о том, что, «когда римляне создавали великие здания, наши предки жили в глиняных халупах», и вопрос о том, зачем привлекать к этому факту внимание всего мира99.
Но характер их отношений был гораздо более сложным. Гиммлер выковал из СС самый главный инструмент рейха, подчиненный исключительно фюреру, воодушевленный идеологией и, самое важное, верой в фюрера. И ничего менять и преобразовывать пока не следовало, так как эта организация сформировалась под прямым наблюдением Гитлера и вдохновлялась им самим. «Я не делаю ничего, о чем не знал бы фюрер», – говорил Гиммлер, щелкавший каблуками, даже когда Гитлер общался с ним по телефону. Есть все основания ему верить, во всяком случае, до той поры, пока падение рейха не стало казаться неизбежным.
И мы вынуждены разойтись во мнениях с теми авторами, которые пытаются убедить нас, что Гитлер дистанцировался от гиммлеровских проектов, например от Вевельсбурга. 2 июля 1940 года Гитлер подписал «декрет фюрера и рейхсканцлера о строительных работах в районе Вевельсбурга», сообщает нам Рюдигер Зюннер. Тем самым он предоставил шефу СС полную свободу действий в реализации всех этих планов. Хёхне пишет, что Гитлер «никогда не появлялся в Вевельсбурге», но этому противоречит фотография в «
